Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Среда, 21.04.2021, 21:07
Ключевые слова
сражение, Маль К.М., гражданская война

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 102
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » Армия

Гражданская война в США 1861-1865.Сражение на Энтитеме (при Шарпсберге) (ч.2)

Гражданская война в США 1861-1865. Самый кровавый день войны

Сражение на Энтитеме (при Шарпсберге) (Часть 2)

                                                                                  Маль К.М.  

Генерал Ли без труда разгадал этот замысел противника, и Стюарт, доложивший ему о перемещении северян напротив левого крыла Северовирджинской армии, только подтвердил догадки командующего. Энтитем-Крик, прикрывавший фронт армии повстанцев, был достаточно серьезным препятствием: его можно было пересечь только по трем мостам. Один из них, впоследствии названный мостом Бернсайда, соединял берега реки напротив правого фланга конфедератов и охранялся бригадой Тумбса из корпуса Лонгстрита. Ниже по течению находился брод, также вполне пригодный для переправы. Напротив центра армии Ли был другой мост — по нему проходила дорога, ведущая из Шарпсберга в Бунсборо. Третий мост у северной оконечности позиции южан имел особенное значение для их оппонентов. Для проведения планируемой Мак-Клеланом фланговой атаки ему предстояло сначала переправить по этому мосту свои ударные части.

Однако Ли не стал удерживать столь важную переправу и без боя уступил ее противнику. Он подал свое левое крыло назад, почти под прямым углом к остальной линии, так, чтобы с этой стороны его обеспечивал от охвата полноводный Потомак. Такое решение командира южан не было ни случайным, ни ошибочным. Позиции, на которых он планировал развернуть свои левофланговые части, были очень сильны. Два лесных массива — Иствуд и Вествуд (т.е. восточный и западный лес) — как два бастиона, защищали с этой стороны южную армию. И хотя мерилендские леса не были такими

густыми и непролазными, как вирджинские или теннессийские, расположенная в них пехота могла укрыться за известняковыми валунами и стать на пути наступающего неприятеля непреодолимым барьером. Узкая просека, разделявшая Иствуд и Вествуд (по ней проходила Хагерстаунская дорога), была настоящим огневым мешком. Слева и справа, словно Сцилла и Харибда, ее сжимали лесные массивы, а на юге она упиралась в открытую возвышенность с плоской вершиной. Это плато, на котором находились кукурузное поле и белая кирпичная церковь Данкер Чёрч, было ключом ко всему левому флангу южан. До тех пор, пока они удерживали его в своих руках, могло удержаться и северное крыло армии.

Другим важным пунктом была возвышенность Никодемус Хаит, находившаяся западнее Вествуда и замыкавшая позиции конфедератов слева. На этой высоте со своей конной артиллерией и с несколькими батареями из корпуса Джексона расположился Стюарт. Отсюда он мог вести крайне неприятный для атакующих анфиладный огонь, а также охранять оставшийся коридор между оконечностью боевой линии и Потомаком. Северянам было бы трудно пройти через этот коридор в тыл позиции противника, и волей-неволей их атаки против левого крыла, как рассчитывал Ли, должны были стать фронтальными.

Впрочем, генерал Ли надеялся не только на естественную силу своих позиций, но и на боевые качества войск, и решил развернуть на этом ответственном участке лучшие из частей Северовирджинской армии — дивизии Джонса и Лоутона. Ими командовал Джексон Каменная Стена, и на следующий день ему предстояло еще раз подтвердить справедливость своего прозвища.

Однако прежде чем люди Джексона успели занять позиции, федералы начали переправу по никем не охраняемому мосту через Энтитем. В районе 2-х часов пополудни командир 1-го корпуса Потомакской армии генерал Джозеф Хукер получил приказ выступать. К вечеру он достиг Энтитема, перешел через реку и вступил в Иствуд. Поначалу конфедераты просто наблюдали за его маршем, но затем на всякий случай двинули вперед дивизию Худа из корпуса Лонгcтрита . Хукер имел приказ не вступать в этот день в серьезный бой и постарался мирно пройти мимо и выйти на рубеж завтрашней атаки (в качестве такого рубежа Хукер выбрал для себя небольшую, поросшую лесом возвышенность — хребет Пофенберг Ридж, замыкавший поле боя с севера). Во избежание неприятностей он прикрылся от Худа бригадой Сеймура, которая вступила с южанами в ожесточенную перестрелку.

Мало-помалу в дело стали втягиваться новые полки пехоты и даже артиллерийские батареи, так что у Худа могло сложиться впечатление, будто он имеет дело с серьезной атакой, но наступившая ночь положила конец преждевременному столкновению. Хукер вывел весь свой корпус из Иствуда и разместил его на возвышенности в Северном лесу. Худ, уверенный, что его войска отразили массированный удар неприятеля, также решил отойти. Он обратился к генералу Ли с просьбой отвести его дивизию на отдых. Однако командующий Северовирджинской армией уже отдал дивизию Худа в распоряжение Джексона и посоветовал просителю обратиться к своему новому командиру. Последний дал добро, пообещав заменить дивизию Худа бригадами Дугласа и Уокера при условии, что Худ, в случае необходимости, придет им на помощь.

Темнота установила между враждующими армиями временное перемирие, и до рассвета на поле боя воцарилось затишье. Но это затишье было обманчивым, и в обоих лагерях спали далеко не все. Генералы провели ночь над картами или в седлах, делая последние приготовления к грядущей битве. На долю многих из простых солдат также выпало всего несколько часов отдыха. Вплоть до утренней зари как южане, так и северяне перемещали свои войска, готовясь — одни к обороне, другие к наступлению.

В районе двух часов ночи к Хукеру присоединился небольшой 12-й корпус Мансфельда, который утром должен был поддержать его атаку. Самнер с тремя дивизиями своего 2-го корпуса выдвинулся к самому берегу реки, чтобы по первому приказу перейти на другую сторону и внести свою лепту в атаку левого фланга повстанцев. Бернсайд также занял позиции напротив нижнего моста, названного потом его  именем; он должен был произвести задуманную Мак-Клеланом диверсию.

В ту ночь формирование боевой линии закончил и генерал Ли. На левом фланге она начиналась на высотах Никодемус Хаит, где, как уже говорилось выше, разместил свою артиллерию Стюарт. В поддержку ему была направлена бригада Джубала Эрли из дивизии Лоутона. Правый фланг его бригады повисал в воздухе, поскольку в этом месте в линии южан зияла огромная брешь, и заткнуть ее было нечем. Открытым был и левый фланг дивизий Лоутона и Джонса, бивакировавших у Данкер Чёрч. Они продолжали линию Джексона на восток и примыкали к дивизии Д. Хилла.

Эта дивизия составляла центр повстанческой армии вплоть до Шарпсберга и была расположена под прямым углом к левому флангу. Правее Хилла и северо-восточнее Шарпсберга, прямо на берегу Энтитема, напротив моста Бернсайда, развернул свои немногочисленные дивизии Лонгстрит. Справа его позиции замыкала дивизия Уокера — 3200 человек, прибывшая на поле боя сразу за двумя дивизиями Джексона.

Таким образом, оборонительная линия южан изогнулась причудливым «рыболовным крючком» от Никодемус Хаит почти до точки слияния Энтитема и Потомака. Такая протяженная позиция была слишком велика для маленькой Северовирджинской армии, насчитывавшей к моменту начала сражения немногим более 30 тысяч человек, но у Ли не было другого выхода. Он не мог позволить себе ослабить один из участков обороны, чтобы усилить другой, и уповал только на прибытие еще не успевших подойти из Харперс Ферри дивизий Андерсона, Мак-Лоуза и Э. Хилла.

Рассвет застал Джозефа Хукера в седле. Этот генерал отличался неутомимым бойцовским характером и слабостью к хорошему виски, за что солдаты прозвали его Драчливый Джо. Обычно он водил свои полки в атаку верхом на огромном белом коне, чтобы, как утверждал он сам, его можно было разглядеть даже сквозь плотную завесу порохового дыма. Одним словом, он предстал настоящим полевым командиром, и Мак-Клелану было трудно найти лучшего генерала, чтобы возглавить атаку на левое крыло неприятеля.

Амбициозный и энергичный Хукер повел бы своих людей даже на штурм ворот преисподней.

Горя нетерпением поскорее разделаться с проклятыми мятежниками, Хукер поднял свой корпус с первым сиянием зари, и между 6-ю и 7-ю часами три его дивизии уже были развернуты в боевую линию. На правом фланге корпуса стояла дивизия Абнера Даблдея. Когда-то ее командир, еще будучи капитаном армии США, произвел первый ответный выстрел из крепостного орудия форта Самтер по батареям повстанцев, однако широкую известность и в армии, и в обществе он приобрел благодаря легенде, приписывающей ему изобретение бейсбола. Слева от него в центре развернул свою дивизию педантичный пенсильванец Джордж Мид, в прошлом военный топограф. Левый фланг корпуса составляла дивизия генерала Риккета, по специальности артиллерийского офицера, участвовавшего в качестве командира одной из злополучных батарей северян в первом сражении при Бул-Ране. Все трое не уступали Хукеру в энергичности и профессионализме.

Драчливый Джо не стал дожидаться, пока стоявший поблизости 12-й корпус построится в боевой порядок и примет участие в атаке. В трех дивизиях Хукера насчитывалось 12,5 тысяч человек против усталых и кое-как экипированных 4 тысяч солдат Джексона, которых он к тому же рассчитывал застать врасплох.

В этом, однако, Хукер просчитался. Развертывание его корпуса не укрылось от зоркого глаза Каменной Стены, и, едва на опушке северного леса показалась густая синяя линия под развевающимися звездно-полосатыми знаменами, шесть конфедеративных батарей, занимавших позицию на плато у Данкер Черч, открыли огонь. Сражение на Энтитем-Крик началось.

Канонаду батарей Джексона подхватила артиллерия Стюарта — 26 орудий разного калибра, расположенных на вершине Никодемус Хайт. Северяне ответили им огнем 30 орудий 1-го корпуса, стоявших на гребне гряды Пофенберг Ридж, и залпами 20 дальнобойных пушек с другого берега Энтитем-Крик, стрелявших во фланг позиций Джексона. На несколько минут все оглохли от разрывов гранат и рева орудий и ослепли от порохового дыма. Затем дым рассеялся, и с высоты плато стало видно, как синие шеренги вышли из северного леса и прямой линией, как на маневрах, двинулись в наступление. Орудия Джексона тотчас перенесли огонь на пехоту противника, и над головами атакующих появились облачка шрапнельных разрывов, а прямые попадания гранат стали проделывать в их рядах зияющие бреши. Но северяне смыкались и продолжали идти вперед ускоренным шагом. Вскоре их левое крыло скрылось в Иствуде, и оттуда раздались первые винтовочные выстрелы, а правый фланг — дивизия Даблдея и часть дивизии Мида — по-прежнему шли по Хагерстаунской дороге прямо на Данкер Черч.

Пехота Джексона уже ожидала их на плато, скрывшись среди высоких стеблей кукурузы. На этом участке смыкались фланги дивизий Лоутона, стоявшего справа, и Джонса, примыкавшего к нему слева, — жалкая горстка храбрецов, спокойно следивших, как синяя могучая волна катится к плато, грозя захлестнуть его. Северяне поначалу не заметили, что кукурузное поле занято конфедератами. Но когда солнце залило своим светом этот маленький 30-акровый участок земли, «солнечные лучи, падая на их штыки, торчавшие над зарослями кукурузы, позволили разглядеть, что поле заполнено неприятелем, стоящим с оружием наготове», — писал в своем рапорте Хукер.

Командир федерального корпуса тут же приказал подтянуть артиллерию, которая сопровождала атакующую пехоту, и буквально выкосить поле картечью. Эффект этого артиллерийского огня почти в упор был ужасен. Хукер вспоминал, что «каждый стебель кукурузы в северной части поля был срезан, как будто ножом». Картечь северян срезала, впрочем, не только стебли кукурузы, но и стоявших здесь пехотинцев и артиллеристов Джексона. «Никогда за свою солдатскую жизнь я не видел такого зрелища, — писал один северянин. — Убитые и раненые покрывали землю. В одном месте офицер-мятежник и 30 его солдат лежали у разбитой батареи. Говорили, что эту работу проделала батарея первого Род-айлендского артиллерийского батальона».

Когда артиллерия северян расчистила дорогу пехоте, бригады Фелпса и Гиббона, шедшие соответственно слева и справа  в первой линии Даблдея, бросились в атаку. Оставшиеся на поле южане открыли по ним беспорядочную стрельбу, но ответные залпы северян были такими мощными, что они не смогли удержаться. Янки наступали, «заряжая и стреляя с демонической яростью, выражавшейся в крике и истерическом хохоте, — вспоминал один доброволец из Висконсина, участвовавший в этой атаке. — Все поле перед нами было покрыто убегающими мятежниками, искавшими спасения в лесу».

Охваченные своей «демонической яростью», люди Фелпса и Гиббона слишком увлеклись атакой, и их боевые порядки смешались. Правый фланг обогнал левый, и у южной изгороди кукурузного поля офицерам пришлось приостановить атаку. Южане, которые, несмотря на полученный ими мощный удар, вовсе не были охвачены паникой, мгновенно воспользовались этой заминкой. Люди Лоутона, закрепившиеся вдоль опушки Иствуда, и люди Джонса, расположившиеся вдоль кромки Вествуда, открыли по ним перекрестный анфиладный огонь, и фланговые полки северян стали таять, как весенний снег под лучами солнца.

6-й Висконсинский полк был вынужден развернуться направо, залечь и ответить на выстрелы противника, но в этот момент с фронта по Гиббону и Фелпсу ударили картечью орудия Джексона, а затем в контратаку бросилась Луизианская бригада Хейса. В ней было всего 550 солдат, однако и этих 550 оказалось достаточно, чтобы отбросить Даблдея. «Люди валились десятками и сотнями, — вспоминал генерал северян Джейкоб Кокс, — и поредевшие линии подались назад и бросились искать укрытия в кукурузе». Поле снова оказалось в руках южан, которые, несмотря на громадный численный перевес неприятеля, обороняли свои позиции с удивительным упорством.

На левом фланге корпуса Хукера федералам также не удалось добиться успеха. Дивизии Мида и Рикета увязли в Иствуде, как в куске сырого теста. Здесь им противостояла лишь часть дивизии Лоутона, но она стойко отражала все атаки неприятеля. Расположившись за импровизированными баррикадами и известняковыми валунами, конфедераты вели прицельный винтовочный огонь, и все попытки вытеснить их из этих укреплений закончились провалом. Убитые и раненые северяне устилали в Иствуде землю так же густо, как конфедераты на кукурузном поле, Мид и Риккет были вынуждены ограничиться ружейной перестрелкой в ожидании, пока фланговый огонь артиллерии с другого берега Энтитема выкурит неприятеля из леса.

Хукер, однако, был слишком нетерпелив, чтобы ждать чьей-либо помощи, и предпринял новую попытку овладеть плато и Данкер Чёрч. Две бригады второй линии — Патрика справа и Хофмана слева — подошли на помощь первой линии, и на этот раз вся дивизия Даблдея перешла в наступление. «Федералы в двух четких линиях шли на нас в штыковую атаку, — вспоминал один солдат из корпуса Джексона, — и солнечные лучи, игравшие на их хорошо вычищенных винтовках и штыках, придавали всему зрелищу пугающее и вместе с тем восхитительное очарование». На этот раз северянам противостояла лишь бригада Хейса, стоявшая на кукурузном поле, и остатки дивизии Джонса, расположенные вдоль опушки Вествуда.

Последние опять угрожали правому флангу атакующих, и, чтобы анфиладный огонь не замедлял темпа атаки, Даблдей приказал бригаде Патрика ускорить шаг, выдвинуться вперед и примкнуть к правой оконечности бригады Гиббона. Затем, поворачиваясь на этом стыке, как часовая стрелка на своей оси, люди Патрика вошли в Вествуд, очистили его кромку от неприятеля и, продолжив круговое движение, снова вышли на опушку леса, заняв фланговую позицию к западу от кукурузного поля. Оттуда они открыли продольный огонь по бригаде Хейса, которую уже сильно теснили с фронта Гиббон и Фелпс. Южан было слишком мало, чтобы противостоять этой двойной атаке, и они снова очистили усеянное телами поле.

Однако Джексон, у которого уже не оставалось своих частей, чтобы противостоять натиску противника, вовремя вспомнил о дивизии Худа и о том обещании, которое ее командир дал ему накануне сражения. Солдаты этой дивизии, проведшие ночь с пустыми желудками, как раз получили долгожданные рационы и собирались впервые да три дня как следует подкрепиться, но тут над их головами засвистели федеральные снаряды и пули, пришел приказ выступать. «Мальчики Худа» были известны своей сумасшедшей храбростью в наступлении: в ходе Семидневной битвы им удалось овладеть в штыковой атаке укрепленными позициями врага. Теперь же они были разъярены еще и тем, что янки лишили их возможности позавтракать. Голодные и злые, как черти, солдаты Худа бросились вперед, и никто не мог противостоять им. Бригада Лоу, а за ней Техасская бригада Уоффорда, прошли через южную оконечность Вествуда и вышли на кукурузное поле через пролом в изгороди.

Их первый залп, как писал солдат-северянин, «словно косой прошел по нашей линии». Бригады Гиббона, Фелпса и Хофмана, уже праздновавшие победу, были моментально дезорганизованы этим ужасным ударом, и конфедераты попросту вымели их с поля, как ненужный мусор. Однако в своей стремительной контратаке дивизия Худа сама вскоре потеряла организацию. Она была слишком немногочисленна — всего 2 тысячи человек, и, разворачиваясь веером, полки обеих бригад просто разбрелись по всему полю. «Легион Уэйда Хэмптона» и 18-й Джорджианский полк повернули налево и вступили в перестрелку с бригадой Патрика, все еще занимавшей кромку Вествуда.

Не выдержав убийственного огня федералов, два этих левофланговых полка южан сами ушли под защитную сень западного леса и затем, перейдя в контратаку, выбили из него северян. Сделать это было не слишком сложно, поскольку четыре полка Патрика уже начали отступать следом за всей дивизией Даблдея.

Тем из «мальчиков Худа», кто остался на открытом поле, пришлось туго. По ним прямой наводкой лупили орудия северян, а из Иствуда открыл прицельный огонь Пенсильванский резерв Мида. Воздух был буквально наполнен свинцом, поле, и без того покрытое убитыми и ранеными, вымощено телами наподобие паркета. Потери практически во всех полках Худа были столь велики, что многие солдаты могли стрелять по врагу, ни разу не перезарядив своих винтовок. Сделав очередной выстрел, они просто подбирали валявшееся прямо под ногами оружие своих товарищей и посылали северянам следующую пулю.

Особенно тяжело пришлось 1-му Техасскому полку. Увлеченный преследованием, он вышел к северной оконечности кукурузного поля. Пенсильванцы накрыли его своими залпами. Знаменосец и вся знамённая группа были мгновенно скошены пулями северян. Остальные попытались вести ответный огонь, но пенсильванцев было слишком много. Оставив на поле боя убитых, раненых и свое знамя, полк отступил в тыл.

 

В этом бою он понес огромные потери — больше, чем любой другой полк в обеих армиях. На кукурузном поле остались 186 из 226 солдат 1-го Техасского, что составило 82% его личного состава. Другие полки Худа потеряли немногим меньше. 5-й Техасский: 86 из 175 человек (49%), 4-й Техасский: 100 из 200 (50%), «Легион Хемптона»: 53 из 76 (70%). Когда чуть позже генерал Ли спросил командира дивизии Джона Белла Худа: «Где ваша великолепная дивизия, генерал?», тот со свойственной ему прямотой ответил: «Она лежит на поле, куда вы ее направили, сэр. В тыл сбежали немногие. Моя дивизия почти стерта с лица земли».

Однако почти стертые с лица земли «мальчики Худа» все же сделали свое дело. Дивизия Даблдея была отброшена с кукурузного поля. Дивизиям Рикета и Мида, которые все еще пытались пробиться сквозь Иствуд, также пришлось отступить. Когда там уже начал намечаться перелом — сказался фланкирующий огонь батарей — генерал Ли перебросил на помощь измотанной дивизии Лоутона три бригады из дивизии Д. Хилла, стоявшей в центре. Вместе они встретили федералов огненным штормом и вынудили их отойти к северной оконечности Восточного леса.

Таким образом, к 7-и часам утра после часа кровопролитного сражения 12-тысячньш 1-й корпус северян был разгромлен и совершенно потерял боеспособность. Только убитыми и ранеными он лишился 2470 человек, среди последних — и генерала Джозефа Хукера. Ослабевшего от потери крови, его унесли с поля боя, и командование корпусом принял на себя Джордж Мид. Впрочем, никакого корпуса, по сути, уже не было. Деморализованные и дезорганизованные части Хукера, собравшиеся после атаки за хребтом Пофенберг Ридж, едва насчитывали в своих рядах 7 тысяч человек.

А им на смену уже спешил свежий 12-й корпус Мансфельда. Вернее, самого Мансфельда там не было. Когда две его дивизии разворачивались в боевую линию, он неосторожно выехал вперед, и был убит наповал случайным выстрелом. Сменивший его Уильямc едва успел получить общие указания от Хукера, как тот же Хукер был ранен и унесен в тыл. Тогда Уильямc попытался действовать по собственной инициативе, для чего у него не хватало ни знаний, ни опыта. Обе дивизии 12-го корпуса двинулись в атаку по расходящимся направлениям, что сразу же ослабило силу удара.

Дивизия Грина вступила в многострадальный Иствуд, где за своими временными укреплениями ее ожидали солдаты Лоутона и Хилла. Попытка пробиться лобовым ударом сначала не имела успеха, хотя конфедераты и подались к южной опушке леса, но затем Грину опять помогли батареи федералов с другого берега реки. Их фланговый огонь удачно накрывал конфедератов, уже и без того измотанных и ослабленных обильным утренним кровопусканием.

К тому времени потери дивизии Лоутона достигли такого предела, что она практически перестала существовать. Сам Лоутон, тяжело раненный, покинул поле боя. За ним последовали многие другие генералы и почти все (кроме двоих) полковые командиры. Бригады и полки сильно поредели, не имели и половины, а иногда даже трети своей изначальной численности. Словом, противостоять свежей федеральной дивизии было почти некому, и Грин, отбросивший остатки частей конфедератов, вышел, наконец, из Ист-Вуда на кукурузное поле. Здесь его встретила почти стертая с лица земли дивизия Худа, которая также не могла сдержать его натиск. Медленно, шаг за шагом, выпуская в наступающих северян последние заряды, «мальчики Худа» стали пятиться к Данкер Чёрч, захват которой казался неизбежным. Вдруг с опушки Вествуда во фланг дивизии Грина раздались ружейные залпы, заставившие его несколько приостановить свой победный марш. В дело вступил последний резерв левого фланга — бригада Джубала Эрли.

 

Джексон Каменная Стена послал за этой бригадой, как только 12-й корпус северян перешел в атаку, сообщив, что Лоутон ранен и что настала очередь Эрли возглавить дивизию . Старый Весельчак (так, напомним, звучало армейское прозвище Эрли) поспешил выполнить это приказание. На прикрытие артиллерии Стюарта был оставлен один полк — 13-й Вирджинский, в котором оставалось не более 100 человек, а остальных Эрли повел на выручку левого фланга.

Однако, прибыв на место, он не обнаружил не только своей, но и вообще никакой дивизии, которую он мог бы возглавить. Части Лоутона после кровавой бани, которую устроила им федеральная артиллерия, покинули поле боя. От знаменитой дивизии Каменной Стены также почти ничего не осталось. Эрли увидел на южной окраине Вествуда лишь ее жалкие осколки — 9-й Луизианский и 27-й Вирджинский полки, которые он и присоединил к своей бригаде. Кроме них, у Данкер Чёрч еще кое-как держались «мальчики Худа», но, с первого взгляда, было понятно, что им не выстоять против плотных масс пехоты северян.

Кроме того, Худ был далеко: между его дивизией и бригадой Эрли имелся незакрытый зазор шириной в ¼ мили, и взаимодействие было довольно проблематичным. Одним словом, ситуация сложилась критическая, и Эрли, пока у него оставалось несколько минут, лично отправился к командиру левого крыла, чтобы доложить обстановку и потребовать подкреплений.

Джексон, расположившийся со своим штабом неподалеку от Данкер Чёрч, был, несмотря на почти тотальное уничтожение своего корпуса, совершенно спокоен и среди грохота разрывов и свиста пуль невозмутимо лакомился персиками. Это была его обычная манера: чем неистовее свирепствовал вокруг бой, тем хладнокровней он становился. Из этого, впрочем, не следует, что Каменная Стена бездействовал.

Как свидетельствовал очевидец, он руководил обороной «со своей обычной невозмутимой храбростью, разъезжая среди батарей, направляя их огонь и внушая подчиненным свой собственный неукротимый дух». Доклад Эрли не заставил Джексона потерять спокойствие. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он выслушивал сбивчивый рапорт генерала, и, когда Эрли закончил, Каменная Стена приказал ему удерживать позиции от наседающего неприятеля и пообещал, что подкрепления скоро прибудут.

Когда Эрли вернулся к своей бригаде, положение стало еще хуже. Грин почти овладел плато и Данкер Чёрч, а на западной оконечности кукурузного поля показалась еще одна свежая часть неприятеля. Это была дивизия Седжвика из 2-го федерального корпуса. С раннего утра этот корпус, расположенный на правом берегу Энтитем-Крик, наблюдал за ходом сражения, не принимая в нем, однако, участия. Его командир, генерал Самнер, старый регулярный офицер, прозванный за свою напористость и прямолинейность Лесным Буйволом, кусал губы и ерзал в седле от нетерпения, но приказа выступать все не было.

Мак-Клелан по одним ему известным причинам предпочитал посылать свои корпуса в бой поочередно, давая возможность конфедератам парировать эти разрозненные удары. Черед Самнера померяться с неприятелем силами настал около 7.30 утра, уже после того, как корпус Хукера был разгромлен, а дивизия Грина втянулась в бой за Данкер Чёрч. Обрадованный, Лесной Буйвол тут же двинул через реку две дивизии из своего корпуса под командованием Седжвика и Френча, и, не тратя времени на обходные маневры, провел их прямо на запад, где уже свирепствовала битва.

При этом Самнер так стремился поскорее оказаться в пекле, что решил лично возглавить атаку и напрочь забыл об обязанностях командира корпуса. Обнажив голову, со шляпой в руке он ехал сразу за первой линией дивизии Седжвика, вызывая восторг и восхищение у своих солдат, в то время как вторая дивизия Френча остановилась восточнее Данкер Чёрч, наткнувшись там на части Д. Хилла. Но Лесной Буйвол совсем упустил ее из виду. Вместе с дивизией Седжвика он прошел позади боевых порядков дивизии Грина и двинулся прямо на Вествуд. Справа к нему примкнула одна из бригад 12-го корпуса дивизии Уильямса, назначенная в поддержку атаки.

Но когда Эрли заметил эту новую федеральную дивизию, она была еще далеко — ее первая линия только-только показалась на опушке Иствуда и пока не представляла непосредственной опасности. Грин, ворвавшийся на плато у Данкер Чёрч, был более серьезной угрозой, и Эрли недолго колебался в выборе. 27-й Вирджинский и 9-й Луизианский полки были брошены им на запад против Седжвика и Уильямса, а он сам со всей бригадой атаковал фланг бригады Грина. Эта попытка была отчаянным шагом, почти обреченным на неудачу, но, как ни странно, она сработала. Дружные залпы южан с опушки Вествуда заставили дивизию Грина остановиться и ответить на огонь противника. И хотя такая отсрочка не могла быть долгой, она позволила конфедератам выиграть драгоценное время и подтянуть резервы.

Между 7-ю и 8-ю часами на поле боя близ Шарпсберга показались покрытые дорожной пылью и запыхавшиеся от быстрой ходьбы солдаты дивизии Лафайета Мак-Лоуза. Едва. успев перевести дух, они двинулись на север, откуда раздавались звуки ожесточенной перестрелки, и прибыли как раз вовремя, чтобы спасти остатки корпуса Джексона от разгрома. Генерал Ли подкрепил их бригадой Уокера из дивизии Д. Р. Джонса (не путать с Дж. Р. Джонсом — командиром дивизии Каменной Стены), которую он снял с правого крыла. Вместе этот ударный отряд набрал 6,5 тысяч человек — значительно меньше, чем в двух с половиной федеральных дивизиях, вступивших теперь в бой на левом крыле южан. Но других свежих частей у Ли не было.

Развернувшись в боевую линию, Мак-Лоуз повел свои бригады прямо на дивизию Грина и захватил ее врасплох. Неопытные солдаты, составлявшие значительную часть этой дивизии, равно как и всего 12-го корпуса, запаниковали и не выдержали даже первых залпов. Нестройной толпой они бросились бежать в Иствуд и остановились чуть ли не на самом берегу Энтитема. Мак-Лоуз не стал их преследовать. Продолжив движение на север, он обрушился прямо на левый фланг дивизии Седжвика, уже частично вступившей в Вествуд. После бегства людей Грина эта оконечность линии оказалась совершенно незащищенной и соблазнительно открытой для удара.

Седжвик и Самнер все же заметили грозящую им опасность и приказали Ховарду, командиру бригады, составлявшей 3-ю линию дивизии, двинуться вперед и встретить атаку. Но прежде чем Ховард успел перегруппироваться, южане приблизились к его бригаде чуть ли не вплотную и буквально изрешетили ее пулями. Через несколько мгновений  остатки полков Ховарда уже бежали с поля боя. За ней вскоре последовала бригада поддержки из дивизии Уильямса: вид улепётывающих со всех ног соратников был слишком заразительным для этих молодых солдат. Впрочем, две остальные бригады Седжвика также продержались не долго.

Кто-то выкрикнул «нас обошли!», другие подхватили этот крик, и две ветеранские бригады бросились наутек вслед за охваченными паникой зелеными новичками. Южане со своим боевым кличем преследовали их и меткими залпами наносили страшные потери. В считанные минуты поле боя было очищено от неприятеля, и усталые солдаты Мак-Лоуза, Эрли и Джонса смогли наконец передохнуть.

Правда, северяне открыли по ним огонь из своих орудий, щедро осыпая конфедератов шрапнелью, однако новых атак с их стороны на этом участке уже не последовало. Разгром и бегство пяти полнокровных дивизий наглядно продемонстрировали федералам крепость обороны противника. После «вествудской бойни», как они назвали потом атаку Седжвика, их генералы уже больше не рисковали оспаривать у повстанцев обладание плато и Данкер Чёрч.

Однако, если на левом фланге битва уже закончилась, то на других участках поля ей только предстояло начаться. Генерал Ли со свойственной ему прозорливостью предположил, что новым объектом атаки станет центр его армии, и оказался прав.

Между 9-ю и 10-ю часами здесь стали концентрироваться крупные силы неприятельской пехоты, а приумолкнувшие было батареи на левом берегу Энтитема снова грозно зарычали, посылая расположенным напротив частям конфедератов ядра и гранаты.

Встревоженный этой активностью врага, генерал Ли лично отправился инспектировать позиции дивизии Д. Хилла. Когда он верхом на своем Бродяге, которого вел под уздцы ординарец (в предыдущем сражении Ли был ранен в обе руки и не мог самостоятельно управлять лошадью), объезжал линию, солдаты, как всегда, приветствовали его громкими криками, а полковник Гордон, командир 6-го Алабамского полка, воскликнул: «Эти люди останутся здесь, генерал, пока не зайдет солнце или не будет одержана победа!»

Но до победы, как и до заката, было еще далеко. Северяне, потерпевшие неудачу на левом крыле, вполне могли взять реванш в центре. Стоявшая здесь дивизия конфедератов была слишком слаба: в ней едва насчитывалось 5 тысяч человек, а против нее уже выдвигались три свежие неприятельские дивизии полного состава. Правда, позиции, занимаемые людьми Хилла, были очень сильны. Левый фланг располагался на Хагерстаунской дороге, а правый фланг — бригады Роудса, Колквита и Дж. Андерсона — вдоль дороги Санкен (т.е. глубокой, или «утопленной»). Эта дорога, как и та, что прикрывала фронт дивизии Прентиса в битве у Шайло, служила для обороняющихся естественным окопом.

Кроме того, правый и левый фланги дивизии Хилла были расположены под прямым углом друг к другу, словно руки, распростертые, чтобы заключить в объятия наступающего врага, и эти объятия могли стать смертельными. Одним словом, северянам предстояла трудная задача: под плотным винтовочным огнем они должны были пересечь совершенно открытое пространство без малейшей складки, за которую могли бы зацепиться, и выбить неприятеля из крепкой позиции. Однако это, похоже, не особенно смутило их бравого командира — генерала Френча. Его дивизия оторвалась от Седжвика, когда тот пытался захватить Вествуд, и теперь Френч стремился наверстать упущенное на дороге Санкен.

Френч планировал провести классическую штыковую атаку, вроде тех, что считались лучшими в наступательной тактике лет за 50 до гражданской войны. Три его бригады, построенные в колонны, вышли на тактический рубеж, а затем, совершив четкое захождение по команде «правое плечо, вперед», образовали три последовательные линии. Первую из них составила бригада Вебера, вторую — необстрелянная бригада Моррела и третью — бригада Кимпбелла. Была дана команда «примкнуть штыки», полковые оркестры заиграли какой-то воинственный марш, и вся дивизия с незаряженными винтовками на плечах двинулась вперед.

Конфедераты следили за этим церемониальным маршем, затаив дыхание. «Это было волнующее зрелище, — вспоминал полковник Гордон. — Все их силы, как я думаю, состояли из молодых войск, прибывших из Вашингтона или из какого-нибудь учебного лагеря. Насколько я мог видеть, все солдаты носили на своих голенях белые гетры. Знамена, развевавшиеся над ними, еще не потускнели от пыли и дыма сражений. Штыки сверкали на солнце, как начищенное серебро. Четким шагом, держа равнение, как на праздничном параде, этот великолепный строй двигался в атаку в ногу под утробный рокот барабанного боя, и, когда мы стояли и смотрели на это прекрасное шествие, я подумал, а может быть, и произнес вслух: «Как жаль портить пулями такое красивое батальное полотно».

Впрочем, командиры южан дали своим солдатам возможность насладиться этим батальным полотном в полной мере и отдали приказ не стрелять без команды. Северяне двигались прямо на вершину угла, образованного правым и левым флангами дивизии Хилла, и Хилл решил подождать, пока они окажутся в огневом мешке. Четкий строй атакующих тем временем подходил все ближе, и многие солдаты, начиная нервничать, стали просить у своих офицеров разрешения открыть огонь. Однако те неизменно отвечали: «Еще рано».

Наконец, когда на медных пуговицах на мундирах федералов можно было различить американских орлов, прозвучала команда «огонь!». «Мои винтовки воспламенились и загремели прямо в лицо федералам, подобно ослепительной вспышке молнии, сопровождаемой коротким и смертоносным раскатом грома, — вспоминал Гордон. — Эффект был ужасающим. Вся передняя линия почти без исключения была сметена. Храбрый командир и его лошадь свалились одной бесформенной грудой неподалеку от того места, где стоял я. Лошадь была убита, но всадник не пострадал. Однако прежде чем его задние линии смогли придти в себя после смертоносного удара, мои ликующие солдаты вскочили на ноги и смели их целой серией залпов».

Конфедераты стреляли по атакующим не только с фронта, но и с фланга, и огненные объятия сомкнулись вокруг дивизии Френча. Его вторая линия, состоявшая из необстрелянной бригады Моррела, не выдержала и обратилась в бегство. Но уцелевшие люди Кимпбелла и Вебера остались на поле боя. Отступив на исходный рубеж, они перегруппировались, сомкнули ряды и снова двинулись вперед. Винтовки  по приказу Френча были по-прежнему не заряжены, и федералы шли в самое пекло с одними только штыками, демонстрируя удивительную храбрость и не менее удивительную глупость.

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 1

Часть 3

 

Категория: Армия | Добавил: fyls77 (20.02.2021) | Автор: Маль К.М.

Просмотров: 67 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов