Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Четверг, 04.03.2021, 14:44
Ключевые слова
сражение, Маль К.М., гражданская война

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [6]
Армия [31]
ВМС [13]
Морская пехота [0]
БОХР [0]
ВВС [2]
Космические силы [1]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 54
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » Армия

Гражданская война в США 1861-1865. Сражение при Фредериксберге. (ч.1)

Гражданская война в США 1861-1865. Сражение при Фредериксберге. (Часть1).

 

                                                                            Маль К.М.

Отставка Джорджа Мак-Клелана явилась для всех полной неожиданностью. Казалось, что после битвы на Энтитем-Крик его акции снова пойдут вверх, он будет провозглашен спасителем нации и опять возглавит все вооруженные силы Союза. Должно быть, Мак-Клелан думал так же, поскольку, одержав «победу» у Шарпсберга, он не предпринимал почти ничего, чтобы воспользоваться ее плодами, и впал в свою обычную спячку. Тщетно Линкольн и его администрация подстегивали «Наполеона». Мак-Клелан упорно не желал пробуждаться и под разными предлогами оттягивал наступление армии. Так, он написал президенту, что не может пока перейти в наступление из-за усталости армейских лошадей, на что Линкольн со свойственным ему добродушным юмором ответил: «Надеюсь, вы простите меня за вопрос, но чем таким занимались лошади вашей армии со времени битвы на Энтитеме, что могло их так изнурить?»

Наконец, к началу ноября 1862 года терпение президента лопнуло, и Мак-Клелан навсегда покинул ряды армии США. Известие о его увольнении, как свидетельствовал один офицер-северянин, было подобно «удару молнии». «В войсках бытует только одно мнение, — писал он. — И оно заключается в том, что правительство сошло с ума». Мак-Клелан вполне разделял точку зрения своей армии. «Я уволен в отставку, — написал он своей жене. — Боже, спаси армию и страну». Тем не менее он не стал оспаривать решение президента и безропотно уступил место своему преемнику.

Этим преемником стал командир 9-го корпуса генерал Эмброуз Бернсайд. Он был выпускником Вест-Пойнта, некоторое время служил в армии и даже участвовал в боевых действиях против апачей. Но в 1853 году Бернсайд уволился со службы и занялся производством казнозарядных винтовок. Когда началась гражданская война, он на свои деньги организовал и вооружил (винтовками собственного производства) 1-й Род-айлендский полк, который сам и возглавил. К моменту первого сражения при Бул-Ране Бернсайд уже командовал бригадой, а дружба с Мак-Клеланом быстро помогла ему стать командиром корпуса. И вот теперь, в ноябре 1862 года, карьера Бернсайда достигла своего пика — президент назначил его командующим Потомакской армией.

Такой выбор Линкольна озадачил в то время многих, да и по сей день он остается загадкой. Бернсайд был малоподходящим кандидатом на предложенный ему пост; поначалу он даже хотел отказаться от назначения. В армии Бернсайд не пользовался авторитетом и пока не отличился никакими военными талантами. Как сказал о нем один офицер, «немного найдется людей, вознесенных столь высоко на столь ничтожных основаниях». Бернсайд не был уважаем и в военном министерстве. «Сначала вам будет казаться, что он значительно умнее, чем это есть на самом деле», — характеризовал его помощник военного министра Чарльз Данна. Одним словом, понять, почему Линкольн решил доверить пост командующего армией именно Бернсайду, не представляется возможным. Но, так или иначе, это назначение состоялось, и новый командующий энергично взялся за дело.

Одним из первых его мероприятии была реорганизация Потомакской армии (к началу очередной кампании в ней насчитывалось 116 тысяч человек) в три огромных гранд-дивизии, каждая из которых состояла из двух корпусов. Эти неуклюжие формирования возглавили генералы Франклин, Хукер и Самнер, хотя ни один из них не понимал смысла проведенной реформы. Затем 10 ноября 1862 года Бернсайд представил Генри Хэллеку свой план наступательных операций. Этот новый план был, по сути, лишь продолжением старой истории под названием «Вперед на Ричмонд». Бернсайд предполагал переправиться через Раппаханок у Фредериксберга и, оказавшись таким образом между армией генерала Ли, правый фланг которого находился у Калпепера, и Ричмондом, вынудить врага дать бой с перевернутым фронтом. Замысел понравился Линкольну, и Бернсайд получил его одобрение. Президент заметил только, что план «сработает, если вы будете двигаться очень быстро; в противном случае — нет».

Поначалу Бернсайд вполне оправдывал пожелания Линкольна. Получив ответ президента 14 ноября, он немедленно выступил в поход, и уже 17 ноября Потомакская армия показалась в окрестностях Фалмута на восточном берегу Раппаханока. А на противоположном западном берегу возвышались дома и церкви заветной цели Бернсайда — Фредериксберга. Оставалось сделать только один шаг — переправиться через реку, и эта цель была бы достигнута.

Но этот последний шаг так и не состоялся, и замысел Бернсайда начал пробуксовывать как раз в той момент, когда он был уже близок к удачному завершению. Отчасти это объяснялось ошибками, которые сам Бернсайд допустил во время составления плана. Двигаясь к Раппоханоку, он предполагал, что понтоны, по которым его армия сможет переправиться на другую сторону, будут доставлены в Фалмут по воде именно в тот день, когда у этого города покажутся основные силы Потомакской армии. Однако, поскольку Бернсайд лично не проследил за выполнением столь важной части задуманной им операции, к 17 ноября понтоны не только не были получены, но и вообще не покинули Вашингтон.

Впрочем, само по себе их отсутствие еще не было большой трагедией. В армии Потомака хватало хороших военных инженеров, а вокруг росло много высоких и крепких деревьев, так что при известной сообразительности Бернсайд вполне мог бы обойтись и без понтонов. Но, увы, именно этим качеством новый командующий главной армией Союза не обладал. Кроме того, Бернсайд был упрям и никогда не отступал от раз принятого решения. Вместо того, чтобы заняться наведением переправ из подручного материала, он расположил свою армию в окрестностях Фалмута и стал посылать в Вашингтон одну депешу за другой, требуя поскорее прислать ему обещанные понтоны. В этой бесцельной переписке пропало несколько драгоценных дней, потеря которых свела все изначальные преимущества, достигнутые Бернсайдом, на нет. 21 ноября его план можно было считать с треском провалившимся, так как на высотах на противоположном берегу Раппаханока появились передовые части 1-го корпуса Северовирджинской армии во главе с Джеймсом Лонгстритом.

В конце осени — начале зимы 1862 года армия генерала Ли расположилась к северу от столицы Конфедерации — города Ричмонда, приходя в себя после жестокой Энтитемской молотилки и пополняя свои ряды новобранцами. К декабрю под ее знаменами уже собралось 72 тысячи человек, и, несмотря на все то же плохое обеспечение амуницией и провиантом, южане, по словам своего командира, «никогда не были в таком добром здравии и хорошем состоянии для битвы». Тем не менее Ли не планировал в уходящем 1862 году никаких наступательных операций. Приближавшаяся зима была естественным перерывом в ходе боевых действий, и «маршал Роберт» решил дать своим людям вполне заслуженный ими отдых. Впрочем, он, как всегда, пристально следил за врагом и был готов отразить любое его нападение. Когда стало известно, что генерал Мак-Клелан планирует наступление через долину Шенандоа, где со своим корпусом стоял Джексон Каменная Стена, Ли, находившийся в главной квартире 1-го корпуса в Калпепере, сказал, что он без колебаний обрушится на фланг и тыл северян «даже с нашими малочисленными войсками, если только армия проявит свой прежний дух и рвение».

Однако отставка Мак-Клелана расстроила выполнение его замысла, и генерал Ли вместе с армией Потомака посетовал на досадную неудачу. «Как жаль! — сказал он генералу Лонгстриту, когда было получено это известие. — Мы так хорошо понимали друг друга. Боюсь, они будут менять федеральных командующих до тех пор, пока не смогут найти кого-нибудь, кого не смогу понять я».

К счастью для Конфедерации, Бернсайд относился к числу тех командиров, которых Ли всегда понимал очень хорошо. Правда, вначале ему все же удалось удивить Старика своим быстрым и внезапным маршем, и в тот день, когда Потомакская армия прибыла в Фалмут, Ли еще только заподозрил это ее движение. 17 ноября он докладывал в Ричмонд, что враг покинул окрестности Вашингтона и, возможно, наступает на Фредериксберг. Но вездесущий Джеб Стюарт вскоре обнаружил подлинное расположение неприятельской армии и доложил о нем своему командиру.

Реакция генерала Ли была незамедлительной: Лонгстрит получил приказ двигаться на Фредериксберг и, как уже говорилось выше, прибыл туда к 21 ноября. Соответствующее распоряжение было отправлено и генералу Джексону. Покинув со своим корпусом долину Шенандоа, он направился к Орандж Коурт-Хаузу на тот случай, если федералы вздумают обойти сильные позиции Лонгстрита на высотах Мари. Затем 26 ноября Ли, окончательно убедившийся, что в намерения Бернсайда входит фронтальная атака его позиций у Фредериксберга, послал Джексону приказ присоединиться к 1-му корпусу, и этот приказ был немедленно исполнен. В ночь с 28 на 29 ноября 2-й корпус конфедератов примкнул к правому флангу частей Лонгстрита, совершив за два дня 60-километровый марш.

Однако генерал Джексон, осмотрев позиции армии, не одобрил намерения своего командира дать бой на берегу Раппаханока. «Мы выиграем битву у Фредериксберга, но не сможем воспользоваться ее плодами», — сказал он генералу Ли и предложил ему отступить к реке Норт-Анна. Там топографические условия были более благоприятны для полной победы, и армия северян, оторванная от своих баз снабжения, могла бы быть полностью уничтожена. Ли был вполне согласен с этой точкой зрения и охотно воспользовался бы советом Джексона, но ричмондские власти строго-настрого запретили ему пускать врага вглубь своей территории, дабы избежать опустошения и без того скудных провиантских запасов Конфедерации. Это вынудило Ли отклонить предложение Джексона. Скрепя сердце он стал готовиться к оборонительному сражению на линии Раппаханока.

Бернсайд к тому времени уже получил свои долгожданные понтоны, но по-прежнему пребывал в бездействии. Впрочем, понять замешательство командующего северян несложно. Противоположный берег, бывший еще несколько дней назад вполне достижимой целью, превратился теперь, когда на высотах Мари развернулись силы всей армии Северной Вирджинии, в неприступную твердыню, и тщательно продуманный план летел в тартарары. Бернсайд просиживал ночи напролет в своем штабе над картами и выкуривал одну сигару за другой, но ничего путного в голову не приходило. К тому же его сильно смущало отсутствие регулярного сообщения с базами снабжения, которое было нарушено плохой погодой.

Как и многие другие генералы Севера, Бернсайд с должным вниманием относился к проблемам материального обеспечения и не мог допустить, чтобы его армия шла в бой без достаточного количества провианта и боеприпасов. Дабы решить возникшие проблемы, главнокомандующий приказал соединить берега впадины, по которой протекал Потомак-Крик, временным железнодорожным мостом. Генерал Хаупт, командир инженерной службы, немедленно взялся за строительство, и всего за б дней под его руководством был возведен огромный виадук длиной 120 и высотой 20 метров, по которому проходил железнодорожный путь.

В результате Потомакская армия стала регулярно, невзирая на состояние дорог, получать свои рационы, часть которых она использовала... для меновой торговли с неприятелем. Пока обе армии в бездействии стояли друг против друга у Фредериксберга, по Раппаханоку отправлялись с берега на берег целые флотилии маленьких лодочек-моделей, с которыми южане посылали федералам табак и газеты Конфедерации, получая взамен сахар, кофе и газеты Союза. Одновременно конфедераты и федералы перекликались через реку и всячески развлекали друг друга.

«Нас привлек один неприятельский оркестр, игравший свои национальные мелодии — «Усеянное звездами знамя», «Да здравствует Колумбия!» и другие, бывшие когда-то такими дорогими для всех нас, — вспоминал офицер-конфедерат. — Казалось, они ожидают от нас какого-нибудь ответа, но мы молчали до тех пор, пока они не грянули «Дикси» (гимн Конфедерации — К.М.). Затем обе стороны громко и весело зааплодировали».

Наконец Бернсайд прервал это приятное времяпрепровождение своей армии. Поначалу он решил обойти сильные позиции врага и выбрал для переправы другое место — Порт-Роял, примерно в 20 км ниже Фалмута. Однако генерал Ли мгновенно разгадал этот не слишком сложный замысел неприятеля и отправил к Порт-Роялу недавно прибывшую из долины дивизию Д. Хилла. Корпус Джексона также продвинулся в этом направлении и расположился так, чтобы он мог своевременно придти на помочь и Хиллу, и Лонгстриту.

Последний тоже не терял времени даром. Генерал Ли, который учел уроки Энтитемского сражения, приказал Лонгстриту усилить и без того неприступные позиции корпуса полевыми укреплениями. Маявшиеся от безделья солдаты Северовирджинской армии выполнили это приказание и охотно принялись за строительство редутов и рытье траншей. К тому времени, когда Бернсайд убедился в невозможности обходного маневра, наткнувшись у Порт-Рояла на дивизию Дениэла Хилла, высоты Мари превратились в настоящую крепость.

 

Однако командир северян то ли не знал об этих приготовлениях, то ли решил их проигнорировать и вернулся к своему прежнему замыслу — фронтальной атаке. Об этом он сообщил генералам Потомакской армии на военном совете, состоявшемся за несколько дней до начала сражения. Сперва командиры корпусов воспротивились замыслу командующего, справедливо считая его самоубийственным. Но Бернсайд, одним из главных недостатков которого было отсутствие гибкости мышления, не желал ничего слушать и упрямо отклонял все доводы против. Он почему-то решил, что противник обязательно будет его ждать у Порт-Рояла, а перед Фредериксбергом остались лишь слабые заслоны.

«О, я знаю, где силы Ли, и собираюсь застать их врасплох, — заявил он участникам совета. — Я собираюсь переправиться через реку и занять холмы прежде, чем Ли сможет  привести хоть сколько-нибудь серьезные силы, чтобы встретить меня».

Тогда, убедившись в непреклонности Бернсайда, генералы посоветовали ему выбрать один пункт в линии неприятеля и на него обратить всю силу удара. Само собой, они подразумевали, что левый фланг конфедератов, занимавший вершины высот Мари, не может сыграть роль такого пункта. Чтобы лишний раз продемонстрировать силу этих позиций своему главнокомандующему, они передали ему разведданные, полученные из уст взятого в плен солдата Северовирджинской армии, который достаточно точно описал укрепления, построенные по приказу Лонгстрита. Однако на Бернсайда информация не произвела никакого впечатления. «Это всегда было мое любимое место для атаки», — заявил он и закрыл заседание совета.

Итак, фатальное решение было принято, и в ночь с 10 на 11 декабря Бернсайд отдал своим войскам приказ переправиться через реку. Левая гранд-дивизия под началом Франклина совершила эту переправу без особых проблем: корпус Джексона все еще оставался на своей промежуточной позиции, и препятствовать переправе северян на этом участке было просто некому. Поэтому саперы-северяне, не встречая ни малейшего сопротивления, навели через Раппаханок три понтонных моста, два из которых были переброшены чуть выше устья Дип-Рана и еще один напротив Смитфилда. Правой гранд-дивизии Самнера повезло значительно меньше: она должна была переправляться по двум понтонным мостам прямо напротив Фредериксберга.

К тому времени жители этого городка, напуганные видом двух могучих армий, которые нависли над ними, как две темные грозовые тучи, уже покинули свои жилища. Многие из них, однако, не желали уходить далеко, и прятались в окрестных лесах, ожидая, пока сражение закончится. Надеяться им, впрочем, было не на что: положение Фредериксберга между враждующими сторонами означало его неизбежное разрушение. Пока город еще стоял, конфедераты решили использовать его в своих целях. Генералу Ли было очень важно задержать противника до подхода корпуса Джексона и дивизии Хилла, и Бернсайд, решивший навести переправы напротив города, сам подсказал ему, как это лучше всего сделать. Миссисипской бригаде Берксдейла (а штат Миссисипи был знаменит тем, что давал армии конфедератов самых лучших стрелков) было приказано расположиться в городе и оттуда как можно дольше задерживать строительство мостов.

Северяне не заставили их долго ждать. Около 5 часов утра 11 декабря часовые Берксдейла, несмотря на густую пелену тумана, заметили на противоположном берегу какое-то подозрительное шевеление, а затем до них долетел явственный стук топоров. Сомнений быть не могло — северяне начали наведение переправы. Часовые тут же дали несколько выстрелов, на которые отозвались две сигнальные пушки на высотах Мари. Это было предостережение всей Северовирджинской армии: «Берегитесь! Враг уже близко и начал переправу».

Миссисипцы не дожидались этого тревожного сигнала, чтобы взяться за работу. Сквозь густую завесу тумана они открыли огонь по федеральным понтонерам, и неожиданно для последних этот огонь оказался столь метким, что, побросав инструменты, они в панике бросились на правый берег. Для их поддержки к реке выдвинулось несколько пехотных полков, но ребята Берксдейла уже пристрелялись и быстро заставили их убраться восвояси. Наступило утро, туман рассеялся, но это, разумеется, не облегчило северянам выполнение задачи по наведению переправ. Трижды пытались они возобновить работы, и трижды миссисипцы устилали недостроенную переправу синей ковровой дорожкой из трупов. Часы на башне городского собора во Фредериксберге пробили 7, когда Бернсайд, разъяренный дерзостью жалкой кучки южан, сдерживавших целую гранд-дивизию, приказал своей резервной артиллерии, расположенной на Страффордских высотах, превратить город в руины.

150 орудий тотчас обрушили на злополучный Фредерикс-берг гору чугуна и железа и за несколько часов буквально разнесли его в щепки. «С наших позиций на высотах, — вспоминал генерал Лонгстрит, — мы увидели батареи, обрушившие огненную лавину на город, единственная вина которого заключалась в том, что в укрытии на его окраине свили себе гнездо 3000 конфедеративных «шершней» и своими «укусами»  довели армию Потомака до безумия. Кромешный ад, возникновение которого спровоцировал этот маленький отряд конфедератов, был ужасен. Город был охвачен огнем сразу в нескольких местах, гранаты лопались и взрывались, а ядра сыпались градом. Сквозь непрерывный треск можно было слышать крики и вопли тех, кто участвовал в бою, в то же время дым, поднимавшийся над горящим городом и подпрыгивающие над ним языки пламени создавали картину, которая навсегда останется в памяти у тех, кто ее видел».

Однако батареи конфедератов молчали. Генерал Ли считал, что их время еще не пришло, и приказал не тратить зарядов попусту. Канонаду продолжала только артиллерия федералов, словно задавшись целью сравнять город с землей. Наконец, когда в 2 часа стало заметно, что весь Фредериксберг охвачен огнем, Бернсайд решил, что в преисподней, в которую он превратил город, уже не может быть никого живого, и приказал прекратить канонаду. Понтонеры вернулись на рабочие места и взялись за инструменты, но вдруг из Фредериксберга снова зазвучали выстрелы. Бомбардировка оказалась для миссисипцев, рассеянных по всему городу, не опасней, чем стрельба из ружья для комариного роя. Заняв новые, удобные для ведения прицельного огня пункты, они по-прежнему были готовы оспаривать у неприятеля каждый шаг.

Препятствие могло показаться непреодолимым, но тут начальник артиллерии северян генерал Хант подал Бернсай-ду хороший совет: переправить часть пехоты на левый берег в лодках и выбить упрямых миссисипцев из города прямой атакой. Эта десантная операция, приказ о которой был немедленно отдан, прошла успешно. 7-й Мичиганский и 20-й Массачусетский полки высадились прямо перед городом и, получив вскоре подкрепление, вступили на его изуродованные улицы. Миссисипцы по приказу Лонгстрита не приняли бой и отошли к центру Фредериксберга. В этом деле они потеряли 20 человек убитыми и ранеными и б пленными.

Федералы получили наконец возможность беспрепятственно закончить мост, что они и сделали к 4-м часам дня. Однако в это время солнце уже клонилось к закату, наступали короткие зимние сумерки, и о проведении задуманной атаки нечего было и помышлять. Бригада Берксдейла сделала свое дело, задержав наступление неприятеля на целые сутки, и до ночи Самнеру удалось переправить на левый берег только дивизию Ховарда.

Такая задержка была, конечно, на руку генералу Ли. Убедившись в серьезности намерений Бернсайда, он уже послал за генералом Джексоном и его «пешей кавалерией». Но Каменная Стена не мог привести к Фредериксбергу весь свой корпус к следующему утру. Его дивизии были несколько разбросаны: Таллисрерро, стоявший у станции Ганни, появился на поле предстоящей битвы лишь к вечеру 12 декабря, а Эрли и Хилл едва успевали от бродов нижнего Раппаханока к утру 13.

Но Бернсайд не воспользовался оплошностью врага. Он действовал так, словно между ним и Ли был заключен договор, обязывающий его не начинать атаку, пока противник не соберет все силы. Вместо того, чтобы решительно атаковать хотя бы в полдень 12-го, а к тому времени утренний туман, ставший в последние дни частым гостем на берегах Раппаханока, обычно рассеивался, Бернсайд медлил, ожидая, пока обе гранд-дивизии переправятся на другую сторону. Эта операция заняла почти весь день и была завершена лишь к 5-и часам вечера 12 декабря.

В это время командующий Потомакской армией лично выехал на позиции своей армии с последней инспекцией. Генерал Франклин, встретивший его на левом фланге, сделал в тот вечер последнюю попытку убедить упрямого генерала нанести решающий удар не по высотам Мари, а в другом месте. Участок оборонительной линии повстанцев напротив позиций левой гранд-дивизии был для этой цели самым подходящим местом. Расположенные там высоты не были так круты и голы, их покрывал довольно густой лес, дававший атакующим определенные преимущества. На это и обратил внимание Бернсайда командир левого фланга северян, предложив ему провести главную атаку силами его гранд-дивизии и ограничиться в районе Фредериксберга простой демонстрацией. Аргументы Франклина были столь убедительны, что даже упрямый Бернсайд, казалось, заколебался. Пообещав обдумать это предложение, командующий отбыл в свою штаб-квартиру — в домик Филипса на Страффордских высотах.

Но надежды Франклина на благополучное решение были преждевременны. Его доводы действительно заставили Бернсайда задуматься, и всю ночь он опять просидел над картой, дымя сигарами и прихлебывая виски. Но ни то, ни другое не помогло ему придти к правильному решению, и к утру Бернсайд был более, чем когда либо уверен в необходимости атаки высот Мари. В 8 часов утра он отправил Франклину соответствующий приказ, и командир левой гранд-дивизии с разочарованием убедился, что его вчерашнее красноречие пропало зря.

Между тем полученный Франклином приказ звучал довольно странно. Бернсайд предписал ему послать в атаку по крайней мере дивизию, чтобы та прошла через Смитфилд и, если это окажется возможным, взяла высоты близ дома капитана Гамильтона. Франклин, считавший, что серьезную атаку нельзя предпринимать силами одной дивизии, решил, что от него требуется провести демонстрацию, и ограничился исполнением буквы приказа командующего. Он выбрал дивизию Мида из корпуса Рейнольдса, приказав последнему двинуть в поддержку запланированной демонстрации дивизии Гиббона справа и Даблдея слева. Всего во всех трех дивизиях насчитывалось около 16 тысяч человек (у Мида и Даблдея — по 5 тысяч, а у Гиббона — почти 6), и с этими силами Франклин собирался изображать штурм правого крыла конфедератов.

Противостоявшие ему войска значительно превосходили атакующих по численности. Правое крыло Северовирджинской армии составлял 2-й корпус Джексона, недавно подошедший на поле боя. Он был расположен на гребне невысоких, поросших лесом холмов от перекрестка Гимильтон на юге до хижины Бернарде Кэбин на севере. Джексон, впрочем, не стал разворачивать на этих позициях все свои дивизии и выдвинул вперед только четыре бригады Легкой дивизии Эмброуза Хилла. Три из них стояли на самой опушке леса, практически на рубеже проходившей здесь железнодорожной насыпи. Арчер составил правый фланг дивизии, Лейн стоял в центре, а Томас примыкал к его левой оконечности. При этом между флангами боевых порядков Арчера и Лейна был оставлен небольшой зазор: почва в этом месте была болотистой, и Хилл счел ее трудно проходимой для вражеской пехоты. Но на всякий случай он прикрыл прореху бригадой Грэгга, приказав ей занять позиции чуть позади трех передовых бригад.

К тому времени, когда в районе 10 часов дивизии Мида, Даблдея и Гиббона двинулись в наступление, правый фанг конфедератов уже приготовился к бою, и сам Джексон Каменная Стена выехал на позиции, чтобы насладиться триумфом своих войск. «В то утро он появился в новой яркой униформе вместо своей обычной измятой одежды, — вспоминал полковник кавалерии конфедератов Фитцхью Ли. — Это была одна из самых замечательных метаморфоз, но его людям она не понравилась. Они испугались, как сказал один из них, что Старый Джек побоится испачкать свое платье и не возьмется за дело как следует». Однако причин бояться у солдат Джексона не было. Каменная Стена был как всегда спокоен в ожидании наступления неприятеля и уверен, что атака северян будет отбита. Когда же один из его адъютантов с тревогой спросил, каковы силы противника, двигавшиеся на них, Джексон невозмутимо ответил: «Майор, иногда мои люди не могут взять позицию штурмом, но они всегда могут ее удержать. Я рад, что янки идут сюда».

Однако, пока густой туман мешал южанам рассмотреть идущих к ним янки, и они были вынуждены придержать огонь. Северянам этот туман был в общем-то на руку, хотя и они испытывали из-за него некоторое неудобство. Бригада Синклера, шедшая в первой линии дивизии Мида, сразу взяла такой быстрый темп, что остальным частям пришлось нестись вслед за ней едва ли не рысью. В результате боевые поряди дивизии несколько смешались, и, чтобы выровнять пришедшие в замешательство шеренги, Миду пришлось приостановить наступление.

Конфедераты, догадавшиеся по звукам шагов, бряцанию оружия и неясным расплывчатым силуэтам, что атака началась, решили использовать эту короткую остановку. Майор Джон Пэлхем, молодой артиллерист из кавалерийского корпуса Стюарта, обратился к своему командиру с просьбой разрешить ему с двумя орудиями занять передовую фланговую позицию и оттуда потревожить огнем неприятельскую пехоту. Стюарт дал свое согласие, поставив условием, что Пэлхем отступит по его первому приказанию.

Мид тем временем продолжил движение вперед, и в районе 11 часов утра три его бригады пересекли рубеж старой Ричмондской дороги. Вдруг, словно по мановению волшебной палочки, утренний туман рассеялся, и взору расположившихся на высотах южан открылось все поле и на нем — развернувшаяся для атаки армия неприятеля.

«Федеральные флаги весело трепетали на ветру, начищенное оружие ярко сияло в солнечных лучах, а красивая униформа бравых войск придавала всей сцене скорее вид некоего праздничного действа, нежели армии, готовившейся начать яростную битву, — вспоминал генерал Лонгстрит. — С вершины холма Ли (центре линии) я мог видеть почти всех солдат, которые были у Франклина, и тот впечатляющий порядок, в котором они построились. А на дальнем расстоянии виднелись оборванные пехотинцы Джексона и потрепанные кавалеристы Стюарта в своих перепачканных землей шляпах и желтых ореховых мундирах, представляя собой поразительный контраст с хорошо экипированными федеральными войсками».

Как только невидимая рука сорвала с этой потрясающей картины белую туманную кисею, два орудия Пэлхема открыли огонь, и великолепие боевых порядков северян было мгновенно нарушено. Стрельба конфедератов оказалась столь неожиданной и столь точной, что передние шеренги федералов рухнули в грязь, несколько испортив парадный вид своей униформы. Это, впрочем, мало им помогло. Гранаты южан лопались прямо в гуще залегших на земле людей, посылая высоко в воздух части человеческих тел, детали амуниции и предметы обмундирования. Один из этих разрывов подбросил на 20 футов чей-то армейский ранец, который раскрылся в воздухе так, что на землю посыпались нехитрые солдатские пожитки. Среди прочего там была и колода игральных карт. «Ого! — воскликнул увидевший это ветеран из дивизии Мид а. — Ну-ка сдай и мне карту получше».

Но увы, тот, кто сдавал этим утром карты, явно не благоволил делу Севера, и вся Потомакская армия села играть без единого козыря на руках. Атака Мида стала захлебываться, еще не успев начаться, и виной тому были всего два орудия конфедератов. Чтобы заставить их замолчать, федералы развернули несколько своих батарей и открыли по позициям Пэлхема ураганный огонь, но бесстрашный майор ничуть не был смущен обрушившимся на него смертоносным градом. Даже после того, как одно из его орудий было подбито, он отказался покинуть фланговую позицию и продолжал обстреливать пехоту противника из единственной остающейся у него пушки.

Трижды Стюарт посылал Пэлхему приказ вернуться, и трижды тот отвечал одной и той же фразой: «Скажите генералу, что я могу удержать свою позицию». Наконец после часа стрельбы, когда боеприпасы закончились, Пэлхем приказал взять свою уцелевшую пушку на передок и спокойно присоединился к кавалерии Стюарта. В тот день он заслужил восхищение всей армии и лично генерала Ли, наблюдавшего за его работой из ставки Джексона. «Как славно видеть такое мужество в таком молодом человеке», — сказал он о Пэлхеме.

Действия артиллерии Пэлхема были не просто дерзкой выходкой безрассудного юнца. Огнем со своей удачной фланговой позиции он задержал атаку дивизии Мида почти на час, а дивизию Даблдея и вовсе выключил из предстоящего дела. Рейнольде, решивший, что после артобстрела слева южане обрушатся на его фланг и тыл, приказал ей остановиться и повернуть на юг.

Мид, таким образом, возобновил свое наступление без поддержки слева. Однако продвинуться далеко вперед ему снова не дали. Когда до передовых линий конфедератов оставалось не более 800 ярдов, батареи Джексона под командованием начальника его артиллерии Линдсни Уокера открыли огонь, и по сравнению с этой адской канонадой стрельба двух орудий Пэлхема показалась просто праздничным фейерверком.

«Мятежники палили по нам шрапнелью, картечью, гранатами, деталями железнодорожного полотна и кусками железного плуга», — вспоминал капитан 149-го Пенсильванского полка. Пехоте северян снова пришлось залечь, а их артиллерии выдвинуться вперед и вступить с противником в  ожесточенную дуэль. Однако заставить орудия повстанцев замолчать было не так-то просто, и в течение почти двух часов батареи северян и южан от души угощали друг друга ядрами и гранатами без малейшего намека на перевес какой-либо из сторон. Наконец в районе 1.30 Мид, дивизия которого все это время пролежала на брюхе под неприятельским огнем, решил, что, если он не возобновит атаку, то все его солдаты будут перебиты без всякой пользы для дела.

Как раз в этот момент один федеральный снаряд угодил в зарядный ящик на батарее Уокера, и мощный взрыв вывел артиллерию конфедератов из строя. Воспользовавшись этим, Мид приказал своим людям подняться и ускоренным шагом двинуться вперед. Когда они пересекали полотно железной дороги, южане снова ударили картечью, но охваченная азартом дивизия только смыкала ряды и уверенно продолжала наступление. Вскоре она вступила под сень леса и неожиданно и для противника, и для себя вышла прямо к незаштопанной прорехе между флангами Арчера и Лейна. Воспользовавшись оплошностью конфедератов, пенсильванцы Мида тотчас устремились прямо в эту прореху и двумя одновременными атаками по расходящимся направлениям буквально разорвали дивизию Хилла, точно старую тряпку.

Левофланговая 3-я бригада федерального генерала С. Фегера Джексона развернулась против незащищенного левого крыла Арчера и рассеяла его убийственным огнем. Правофланговые же полки бригады южан попытались отразить нападение, но не смогли выдержать поединка с превосходящими силами федералов и отступили к Гамельтон-Кроссинг.

Одновременно вторая бригада северян во главе с Синклером совершила заход направо и проделала такую же операцию со стоявшей здесь бригадой Лейна. Последний как раз собирался отразить атаку дивизии Гиббона, которая, прикрывая Мида справа, также приближалась к железнодорожному полотну. Увидев, что ему грозят удары в двух сторон, Лейн приказал своим полкам очистить позицию, и, сохраняя порядок, они отошли на северо-запад к левому флангу корпуса Джексона.

Таким образом, первый натиск северян увенчался полным успехом, и передняя линия повстанцев была ими рассеяна. Однако в ходе этого боя дивизия пенсильванцев сама пришла в замешательство. Как докладывал позже Мид, «полки отделились от бригад, а роты от полков». Тем не менее наступательный порыв дивизии еще не выдохся. Хоть и превратившись в беспорядочную массу, но она двинулась вперед, прямо на стоявшую во второй линии Хилла бригаду Макси Грэгга.

К тому времени генерал Грэгг уже, конечно, успел подготовить людей к отражению атаки, но густой пороховой дым и беспорядочность наступления федералов ввели его в заблуждение. Он принял идущих на него пенсильванцев за откатывающиеся в замешательстве полки Лейна и запретил своим солдатам стрелять. Когда же те поняли ошибку командира, было уже слишком поздно. Бригада Синклера и шедшая за ней в поддержке бригада Мэггилтона дали по ним такой мощный залп, что один полк конфедератов был почти полностью уничтожен. Среди пострадавших был и сам командир бригады генерал Грэгг. Он как раз объезжал свою позицию, когда в него попала неприятельская пуля. Смертельно раненного, его унесли с поля боя. Люди Грэгга также недолго оставались на атакованной позиции. Натиск двух федеральных бригад был слишком силен, и застигнутые врасплох конфедераты в беспорядке откатились назад.

Северяне тоже потеряли в этот момент одного из своих бригадных командиров. Генерал Фегер Джексон, преследовавший со своей левофланговой бригадой отступающие части конфедератов, неожиданно наткнулся на каменную стену, за которой Арчеру удалось собрать свои полки. Когда Джексон попытался взять это укрепление штурмом, то был тут же убит наповал. До войны этот генерал принадлежал к секте Общество Друзей, напрочь отрицавшей насилие. Он пошел сражаться вопреки своим религиозным убеждениям, за что и поплатился теперь жизнью.

Между тем генерал Мид тщетно пытался навести в своих расстроенных войсках порядок и развить достигнутый ими успех. За считанные минуты ему удалось отбросить целую вражескую дивизию, но в результате его пенсильванцы сами понесли тяжелые потери и не могли продолжать атаку. Чтобы расширить проделанную дивизией Мида брешь, требовалась еще одна дивизия или хотя бы бригада. Как написал позже сам командир пенсильванцев, «даже соломинка могла бы склонить чашу весов в нашу сторону». Но как на зло поблизости не было ни одной свежей федеральной «соломинки». Дивизия Гиббона, шедшая справа и позади пенсильванцев Мида, наткнулась на упорное сопротивление бригады Томаса, к которому вскоре присоединилась отброшенная, но не обращенная в бегство бригада Лейна. Вместе они открыли по федералам такой плотный огонь, что те не могли сделать вперед и шага.

Убедившись, что на Гиббона рассчитывать не приходится, Мид попросил помощи у оставшегося на рубеже атаки генерала Берни. Однако посланный к нему ординарец вернулся вскоре с отрицательным ответом. Берни не захотел брать ответственность на себя и заявил, что подобные приказания должны исходить от командира корпуса генерала Рейнольдса, а не от его подчиненных. Но Мид был не менее упрям и не пожелал довольствоваться таким ответом. Он чувствовал, что, пока его усталые и разрозненные бригады ведут оживленную, но бесполезную перестрелку с врагом, еще можно подтянуть резервы и окончательно разгромить правый фланг повстанцев. К Берни был послан еще один ординарец, но тот упорно стоял на своем, и командир пенсильванцев снова получил отказ.

Тогда, потеряв всякое терпение, которым он не отличался даже в лучшие времена, Мид лично направился к своему упрямому коллеге и в резкой форме потребовал поддержать атаку. Разговор двух генералов велся на повышенных тонах, несколько затянулся и едва не перешел в ссору. Наконец, когда Мид заявил, что берет ответственность на себя, Берни уступил и дал своей дивизии приказ наступать. Однако было уже слишком поздно, и к тому времени, как он дал свое согласие, блестящая атака пенсильванцев успела провалиться.

Причиной этого провала было своевременное прибытие на помощь частям Э. Хилла дивизии Джубала Эрли. В самом начале атаки Мида Джексон отправил его на правую оконечность своего корпуса, чтобы прикрыться от возможного флангового удара. Однако услышав пальбу со стороны позиции Хилла, Эрли по собственной инициативе развернул дивизию в противоположном направлении и двинул ее прямо в огонь сражения. Когда он развернулся на линии дороги Майн, потрепанные полки Арчера Лейна и Грэг-га встретили его радостным кличем.

«Да ведь это старый Джубал! — кричали они. — Пусть старый Джубал заделает дырку в этой ограде».

Они были правы, ибо именно это и собирался сделать Старый Весельчак, как, напомню, солдаты прозвали Эрли. Его дивизия, соединившись с остатками полков Хилла, неторопливо пошла вперед, постепенно охватывая измотанных пенсильванцев полукольцом. Артиллерия и пехота южан вскоре открыли по ним плотный огонь с трех сторон, косивший их целыми взводами и заставлявший уцелевших чувствовать себя грешниками на адской сковородке. «Мы теряли одного знаменосца за другим, и я лично трижды поднимал знамя, — вспоминал подполковник 11-го Пенсильванского полка Д. Р. Кодерc. — Древко флага было срезано, а сам флаг в 19 местах пробит пулями мятежников».

Почувствовав, что враг вот-вот дрогнет, конфедераты издали свой знаменитый ужасающий вопль, который, по словам Томаса Джексона, был для него «сладчайшей музыкой», и резко бросились вперед. Оборона дивизии Мида была быстро сломлена, и «в следующее мгновение храбрые парни уже почти летели над кустами. Это был хороший день для бега», — вспоминал один солдат-северянин. Артиллерия конфедератов ударила по бегущим картечью, не давая им возможности остановиться и вновь собраться с силами, а пехота Эрли гналась за ними с неумолкающим издевательским улюлюканьем. Впрочем, горячность конфедератов обернулась вскоре против них самих. Вопреки приказу Эрли, запрещавшему им заходить за рубеж железной дороги, бригады Хоука и Аткинсона слишком увлеклись погоней и дошли до самой старой Ричмондской дороги. Здесь их неожиданно встретили дивизии Берни и Сиклса, решившие все же поддержать атаку Мида. Конфедераты, не разобравшись, какие мощные силы врага им противостоят, врезались прямо в их боевые порядки и были тотчас отброшены назад. Федеральная артиллерия отсалютовала им картечью, и они поспешно ретировались за железнодорожное полотно, оставив на месте более 500 убитых и раненых. Среди последних был и командир бригады полковник Аткинсон, взятый северянами в плен.

Отразив контратаку конфедератов, Берни сам попытался пройти по стопам Мида и вышел на рубеж железной дороги. Но, быстро убедившись, что позиции неприятеля очень сильны, он благоразумно отказался от попыток пробить головой стену и остановился на достигнутом.

На этом бой на участке Джексона был, в общем, завершен. И хотя Бернсайд несколько позже отправил Франклину еще один приказ атаковать противника, тот, разуверившись как в способностях главнокомандующего, так и в перспективах составленного им плана, попросту проигнорировал это распоряжение. Весь остаток дня его войска простояли на исходных позициях, не делая ни малейшей попытки перейти в наступление, чем уберегли себя от бесполезных и бессмысленных жертв.

Джексон со своей стороны также не предпринимал никаких активных действий. Поначалу он, правда, думал нанести контрудар и даже стал стягивать для этой цели дивизии Худа, Хилла и Таллиферро. Однако сбор этих частей занял слишком много времени, а затем, когда они все же попытались перейти в наступление и высунулись из леса, федералы встретили их таким плотным огнем, что Джексон тут же передумал и отменил атаку. Он, впрочем, и так мог быть доволен достигнутыми результатами.

Атака северян была отбита, причем они потеряли на этом участке 4800 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Потери его войск были меньшими — 3400 человек из 30000, составлявших 2-й корпус Северовирджинской армии.

Это была полная и решительная победа, хотя, как и предсказывал Джексон, она оказалась в целом бесплодной.

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 2

 

Категория: Армия | Добавил: fyls77 (21.02.2021)

Просмотров: 30 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов