Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Четверг, 22.04.2021, 22:15
Ключевые слова
флот, Маль К.М., броненосцы, Гражданская война в США 1861-1865

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 103
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 23
Гостей: 22
Пользователей: 1
Antoniorrl

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » ВМС

Гражданская война в США 1861-1865. Морская тактика. Броненосцы. (Часть 2)

Гражданская война в США 1861-1865. Морская тактика.

Броненосцы. (Часть 2)

                                                                                                                                Маль К.М.

Однако оба эти проекта вскоре затмило предложение, сделанное нью-йоркскому кораблестроителю Корнелиусу Башнелу эксцентричным шведским эмигрантом и талантливым конструктором Джоном Эриксоном. Последний собирался сконструировать судно «для разрушения флота мятежников в Норфолке и для очистки рек и заливов Юга от любых сооружений, защищаемых батареями противника». Эрик-сон обещал построить такое судно всего за три месяца, а его конструкция была столь необычным и блестящим техническим решением, что комиссия Смита без долгих размышлений утвердила проект. План Эриксона понравился и Линкольну, который в свойственной ему манере сказал: «Я чувствую то же, что чувствует девушка, надевающая чулок: в этом что-то есть».

Обосновавшись в нью-йоркских судостроительных мастерских, швед-конструктор энергично взялся за дело. Выполняя свое обещание, он в считанные месяцы разработал, а затем и построил совершенно новый, непохожий ни на что, военный корабль. Броненосцем его можно было назвать лишь фигурально, поскольку он являлся по сути плавающей броней.

Днище этого необычного корабля было сработано из броневых листов и достигало 124 фута (38 м) в длину и 18 футов (5,5 м) в ширину. Изнутри его укрепили стальными уголками и деревянными шпангоутами, поверх которых был положен бронированный палубный настил. Его длина составляла 172 фута (52,5 м), а ширина 41 фут (12,5 м). Борта корабля также защищались броней, спускавшейся ниже ватерлинии. Внутри корпуса были установлены двухцилиндровые паровые двигатели.

Однако самым необычным и вместе с тем наиболее передовым изобретением, примененным на новом федеральном броненосце (из 47 запатентованных), стала орудийная башня, внутри которой были установлены две 11-дюймовые пушки Дальгрена. Ее новизна заключалась в том, что она могла поворачиваться, избавляя корабль от необходимости совершать сложные маневры при ведении огня. Во время плавания в море эта башня покоилась на гладком бронзовом кольце, вмонтированном в палубу. Она была прижата к нему собственным весом, что обеспечивало водонепроницаемость конструкции. В ходе же боевых действий башня приподнималась и вращалась, опираясь на специальные колеса.

Сам процесс вращения обеспечивался паровым движком, приводившим в движение расположенный под палубой зубчатый венец, управляемый рукоятью из башни. Впрочем, этот механизм был пока далек от совершенства, и, как показал реальный бой, который вскоре предстояло выдержать новейшему броненосцу, башня вращалась то слишком туго, то, наоборот, слишком легко и быстро. «Трудно было начинать вращение, а если оно уже началось, остановить его», — писал лейтенант Данна Грин, старший офицер корабля, командовавший башней.

Орудия Дальгрена, установленные внутри башни, были дульнозарядными, что создавало в бою дополнительные трудности: после каждого выстрела их приходилось вкатывать внутрь для перезарядки. Затем амбразуры башни закрывались двумя железными выдвижными плитами, в которых были проделаны отверстия для пробойников и банников. Однако сами плиты были такими тяжелыми, что для подъема каждой из них требовались усилия всего орудийного расчета, и это сильно замедляло работу артиллеристов.

Сложным был и процесс подачи боеприпасов. Он осуществлялся посредством двух люков — одного в полу башни, а другого в железной палубе корабля. Чтобы их совмещение было полным, башня, естественно, должна была оставаться неподвижной. Поэтому, когда запас снарядов у артиллеристов заканчивался, корабль приходилось выводить из боя.

Еще одной надстройкой на палубе броненосца была рубка рулевого. Она представляла собой массивное сооружение из железных шпал толщиной 9 дюймов (22 см) каждая, скрепленное по углам болтами. Сверху в качестве крыши на нее была положена железная плита. Она была сделана из цельного двухдюймовой толщины листа, что позволяло ей держаться на месте без дополнительных креплений исключительно под тяжестью собственного веса. Рулевое колесо, или штурвал, было привинчено к передней стенке рубки, к одной из металлических шпал. Вся эта конструкция возвышалась над палубой на 4 фута (122 см) и была такой маленькой, что в ней едва могли поместиться три человека. Главное же ее неудобство заключалось в том, что она располагалась в носовой части корабля прямо перед башней и не давала артиллеристам возможности вести огонь по целям, находящимся впереди.

Новый броненосец обладал и целым рядом других конструктивных недостатков. Например, он плохо слушался руля, вернее, совсем его не слушался. Это выяснилось уже в ходе первых испытаний, состоявшихся 30 января 1862 года на Гудзоне. «Сначала мы пошли к нью-йоркскому берегу, затем к Бруклину, и так — туда-сюда по реке, как пьяный по переулку, — вспоминал один участник этого первого плавания. — Оказалось, что судно вообще отказывается повиноваться рулю».

Однако угроза со стороны «Вирджинии» была слишком явной (военный министр Стэнтон даже опасался, что броненосец конфедератов сможет подняться по Потомаку и обстреляет Белый Дом), чтобы обращать внимание на недоделки. 25 февраля новый броненосец был укомплектован экипажем и вошел в состав военно-морских сил Союза под именем «Монитор». Это название было придумано самим Джоном Эриксоном, и в переводе на русский язык в одном из своих значений звучит как «наставник» или «ментор». Таким образом талантливый конструктор хотел сказать, что его детище станет тем «педагогом», который поучит уму-разуму «зарвавшихся мятежников».

Команда «Монитора» состояла исключительно из добровольцев, набранных на других кораблях ВМФ США. Когда командир нового броненосца лейтенант Уорден обратился к морякам Союза с призывом перейти на службу на его корабль, отбоя от желающих не было, так что даже появилась возможность произвести отбор. В результате «Монитор» получил хорошо подготовленную профессиональную команду, которая, как писал сам Уорден, была «лучшей из всех, которой когда-либо имел честь командовать военно-морской офицер». 6 марта 1862 года, когда в Вашингтон поступила информация о готовности «Вирджинии» вступить в бой с деревянным флотом северян, лейтенант Уорден получил приказ покинуть Нью-Йорк и двинуться на юг. К тому времени еще не все работы на корабле были завершены, и на борту хватало механиков и рабочих. Но задерживаться дольше «Монитор» не мог (он и так опоздал на целые сутки), поэтому не вполне достроенный броненосец вышел в открытое море.

Проблемы начались уже на следующий день после того, как «Монитор» покинул устье Гудзона. «Назавтра подул умеренный бриз, и сразу стало очевидно, что «Монитор» никуда не годится как океанское судно, — писал лейтенант Грин. — От кораблекрушения еще до прихода в Хемптон Роудс его спасло лишь ослабление ветра. Носовой люк протекал, несмотря на все принимаемые нами меры, и вода устремлялась под башню как водопад. Она ударяла в рулевую рубку, захлестывала башню, охватывая ее красивыми потоками, и билась в смотровые щели рулевой рубки с такой силой, что, подхватив рулевого, повернула его вместе с колесом штурвала так, что он проделал полный круг. Волны захлестнули паровые трубы, и вода проникла через них внутрь в таком количестве, что приводные ремни вентиляторов соскочили, а двигатели застопорились из-за отсутствия искусственной тяги, без которой огонь в топке не может получать достаточно воздуха для горения».

 

Эти неприятности едва не привели «Монитор» к «досрочному увольнению в запас». Паровые помпы, которыми был снабжен броненосец, не работали из-за неисправности топок, а аварийные ручные помпы откачивали воду медленнее, чем она поступала. Вдобавок ко всему попадание воды в топки вызвало выделение удушливого газа, мгновенно наполнившего машинный отсек, и инженеры Ньютон и Стимер, мужественно пытавшиеся прекратить поступление воды, были подняты на палубу «скорее мертвые, чем живые» (по словам Данны Грина).

К счастью для северян, волнение вскоре улеглось, воду удалось откачать, и «Монитор» смог продолжить путь. Тем не менее всю дорогу до Хемптон Роудс команда отчаянно боролась с течами и лишь к рассвету, достигнув спокойных вод, федеральные моряки смогли перевести дух.

В районе 4 часов пополудни 8 марта 1862 года, когда бой между «Вирджинией» и фрегатами блокадной эскадры был уже в самом разгаре, «Монитор» поравнялся с Кейп Генри. Здесь северяне уже явственно слышали гул отдаленной канонады и поняли, что к началу представления они опоздали. Тем не менее лейтенант Уорден приказал убрать такелаж, привести башню в боевое положение и вообще подготовить корабль к сражению. Затем «Монитор» продолжил путь и с наступлением темноты прибыл в Хемптон Роудс.

Впрочем, темнота была весьма относительной, поскольку ночной мрак рассеивался «Конгрессом», который горел, как праздничный фейерверк, зажженный южанами в честь их великолепной победы. «Монитор», пользуясь его светом, как маяком, подошел к борту «Роанока» и бросил там якорь. Лейтенант Уорден немедленно поднялся на борт этого фрегата, чтобы доложить о своем прибытии капитану Марстону, замещавшему командующего эскадрой — коммодора Голдсборо. На борту флагмана, как, впрочем, и на остальных уцелевших судах эскадры, царило в тот момент глубокое уныние, вызванное мощью «Вирджинии» и далеко не впечатляющими размерами вновь прибывшего «Монитора». Многие ожидали увидеть спешащего им на помощь стального гиганта, а не этот железный сундук с гигантской коробкой из-под торта на крышке, как выразился о нем один из матросов сидевшей на мели «Миннесоты».

Капитан Марстон также был далеко не в лучшем расположении духа, хотя и по другим причинам. Только что он получил приказ отослать «Монитор» в Вашингтон для защиты федеральной столицы. Разведсводки, полученные военным министерством относительно мощи «Вирджинии», и разгром, учиненный им среди кораблей хемптон-роудской эскадры, произвели там глубокое впечатление, почти доходящее до паники.

Но, в отличие от разных «штафирок» и бюрократов, кадровый морской офицер Марстон хорошо понимал, что целью первого броненосца конфедератов является, конечно, не Вашингтон — с тем же успехом он мог бы попытаться атаковать египетские пирамиды — а недобитая эскадра; в первую очередь — сидящая на мели и совершенно беззащитная «Миннесота». «Монитор» был ее единственным шансом уцелеть на следующий день, и, поразмыслив, Марстон решил пойти на должностное преступление. Взяв всю ответственность на себя, он проигнорировал прямой приказ из министерства и объявил Уордену вместе с его броненосцем оставаться на месте и защищать эскадру.

Решение отчаянного капитана оказалось вполне оправданным. Южане, стоявшие на якоре у Сьюэлл-Пойнт, как раз собирались на следующее утро нанести повторный удар по эскадре противника, и их главным «кулаком» был, естественно, закованный в сталь «Вирджиния». Несмотря на полученные им незначительные повреждения, он еще оставался вполне боеспособным, и ни один из уцелевших фрегатов Союза не мог с ним конкурировать. Правда, до Сьюэлл-Пойнт дошли неясные слухи о появлении в Хемптон Роудс достойного противника, но они были восприняты как дезинформация.

На следующий день 9 марта в районе 8 часов утра эскадра южан снялась с якоря и во главе со своим броненосцем-флагманом двинулась добивать «Миннесоту». Вскоре стоявшие на спардеке (т.е. на крыше надстройки) конфедераты увидели своих потенциальных жертв, а рядом с ними — непонятный стальной предмет относительно небольших размеров, каким-то чудом державшийся на плаву. Один из моряков-южан сравнил его с сырной коробкой, остальные приняли за большой плавучий буек. Но это был не буек и не бакен, и, уж конечно, не сырная коробка — это был «Монитор», и, едва на горизонте показались неприятельские корабли, как он развел пары и двинулся навстречу.

Впрочем, южане быстро сообразили, с кем, вернее, с чем им придется иметь дело. Их деревянные канонерки и пароходы отошли, освобождая «ристалище» для закованных в броню морских рыцарей. «Вирджиния» же, как ни в чем не бывало, продолжал идти прямо на «Миннесоту», как видно, ничуть не напуганный карликовыми размерами своего оппонента. Вскоре его носовое орудие выпалило по беспомощному фрегату, который тотчас ответил яростным бортовым залпом. Но «Монитор» не дал своему гигантскому противнику разделаться с сидевшим на мели фрегатом. Он устремился на «Вирджинию», как Давид на Голиафа, и, когда броненосцев разделяло расстояние не более трети мили, Уорден приказал открыть огонь.

В тот же миг две 11-дюймовки «Монитора» рявкнули, посылая снаряды прямо в возвышавшуюся над водой громадину. Но чугунные ядра не могли пробить толстого железного панциря этой гигантской черепахи и отскочили в воду, как горох от стенки. Южане ответили своим оппонентам бортовым залпом, окутавшим судно густыми клубами едкого порохового дыма, но также безрезультатно.

Это было только начало бесполезной дуэли первых броненосцев Севера и Юга, которая затем практически без передышки продолжалась еще три часа. Все это время маленький юркий «Монитор», пользуясь своей неглубокой осадкой и вращающейся башней, волчком вертелся вокруг «Вирджинии», обстреливая его с разных сторон.

«Мы могли видеть его орудия лишь в тот момент, когда они стреляли, — вспоминал лейтенант Кейтсби, командовавший броненосцем южан в этом бою. — Сразу после выстрела башня резко поворачивалась, и пушки снова нельзя было разглядеть вплоть до следующего залпа. Нам было непонятно, как можно взять точный прицел за то короткое время, в течение которого пушки были на виду. Но «Вирджиния» была крупной и в общем-то близкой целью, и снаряды «Монитора» не слишком часто пролетали мимо».

У расчетов башенных орудий «Монитора», которыми командовал лейтенант Грин, действительно были проблемы с наведением. Башня вращалась слишком быстро и не всегда останавливалась в нужный момент, так что ее разворот приходилось все время корректировать. К тому же в горячке боя артиллеристы вскоре потеряли ориентировку и уже не могли определить, где правый борт, а где левый. Отметки, сделанные для этой цели на палубе белой краской, чтобы их можно было разглядеть в прорези башни, были к тому времени затерты или смыты морской водой, и, когда находившийся в рулевой рубке лейтенант Уорден подавал в переговорную трубу команды вести огонь по цели справа или слева по борту, лейтенанту Грину приходилось полагаться на собственную интуицию.

Словно нарочно, чтобы еще больше усложнить ситуацию, переговорная труба вскоре после начала сражения сломалась, и приказы пришлось передавать через посыльных. Ими были два матроса — Килер и Тофф. Поскольку до своего поступления на «Монитор» оба оказались сухопутными людьми, доставляемая ими информация искажалась или неверно интерпретировалась. «Ситуация была романтической, — писал по этому поводу лейтенант Грин. — Военное судно вступило в отчаянный бой с могучим врагом; капитан, командовавший и управлявший боем, был заперт в одном месте, а старший офицер, занимавшийся орудиями, в другом, и связь между ними была трудной и ненадежной».

Между тем бой шел без заметного перевеса какой-либо из сторон. Оба корабля использовали друг против друга бомбические снаряды, очень эффективные против деревянных судов, но совершенно бесполезные против брони. В результате и огонь башенных орудий «Монитора», и бортовые залпы «Вирджинии» были просто сотрясением воздуха, хотя со стороны происходящее выглядело очень эффектно и даже ужасающе.

«Монитор» делал один выстрел за другим, а мятежники отвечали ему всем бортом, производя эффект не больший, чем ребенок, который бросает гальку, — писал капитан «Миннесоты» Ван Брент. — Вскоре они начали маневрировать и мы увидели, что маленькая батарея ( «Монитор») направила свой нос на мятежников, намереваясь, как я думаю, послать им снаряд сквозь пушечный порт; это позволило бы нанести врагу урон, прострелив его форштевень. В то же время мятежники давали один бортовой залп за другим, но, когда снаряды ударялись в непробиваемую башню, то скользили по ней, не причиняя ни малейшего вреда.

«Монитору» также не удалось нанести противнику серьезного урона, хотя бронированная обшивка «Вирджинии» и была помята федеральными снарядами. Тем временем люди в орудийной башне уже начали задыхаться от порохового дыма и глохнуть от артиллерийских залпов и звона металла. Как писал один из участников этого боя, «ощущения, вызываемые вибрацией башни, можно назвать какими угодно, но только не приятными». Словом, моряки «Монитора», совершившие довольно сложное плавание, в ходе которого им приходилось бороться за жизнь своего корабля, начали уставать от безнадежного поединка с железным гигантом. Тогда, убедившись в невозможности повредить «Вирджинию» артиллерийским огнем, лейтенант Уорден рискнул пойти на таран. Совершив очередной маневр, «Монитор» устремился к кормовой части вражеского корабля в надежде повредить его винты и руль.

Если бы дерзкий замысел удался, «Вирджиния», и без того не слишком послушный рулю, окончательно утратил бы управление и превратился в беспомощный плавучий гроб. Однако южане вовремя заметили атаку, и разгадав намерения Уордена, уклонились от удара. Одновременно они влепили в башню «Монитора» несколько снарядов, заставив всех, кто находился внутри, почувствовать себя звонарями, бившими в набат в гигантский колокол. Через некоторое время «Вирджиния» также попытался протаранить врага.

«Когда мы увидели, что наш огонь не производит ни малейшего впечатления на «Монитор», мы вознамерились, насколько это было возможно, ударить его, что оказалось очень трудным маневром, — писал лейтенант Кейтсби. — Наши значительная длина и осадка в сравнительно узком канале, где было мало открытого пространства, делали нас очень медлительными в движениях и трудно управляемыми на поворотах. Когда представилась возможность, мы развели все пары, но времени было мало, и мы не успели как следует разогнаться до столкновения. Таран был совершен широким деревянным форштевнем, поскольку железный таран мы потеряли за день до того. «Монитор» принял удар таким образом, чтобы его сила погасилась и нанесенный урон был пустячным».

После неудачного обмена оплеухами сражающиеся корабли снова разошлись и продолжили артиллерийскую дуэль, но толку от этого по-прежнему было немного. К тому же снаряды в башне «Монитора» начали подходить к концу, и корабль временно вышел из боя. Федеральный броненосец отошел на мелководье, где его не мог достать глубоко сидевший «Вирджиния», и через двойной люк в палубе и башне моряки-северяне доставили на свою батарею новый боекомплект. Вооружившись таким образом, «Монитор» снова развил пары и пошел на сближение с врагом.

Южане опять открыли по нему огонь всем лагом и на этот раз добились результата. Они направили свои орудия на рулевую рубку, столь неблагоразумно установленную в носовой части броненосца. Вскоре один из 10-дюймовых снарядов ударил в нее в районе смотровой щели и, разорвавшись, расколол одну из железных шпал, на которой держался верх рубки.

Сам верх также был сдвинут, оставив всех, кто находился внутри, буквально «без крыши над головой». Однако хуже всего было то, что от этого меткого выстрела пострадал лейтенант Уорден. «Когда мы были на расстоянии 10 ярдов от врага, в рулевую рубку близ смотровой щели, сквозь которую я вел наблюдение, ударил снаряд, — писал Уорден. — Он разорвался, осыпав мое лицо и глаза порохом, чем полностью ослепил и частично оглушил меня».

После этого инцидента «Монитор» некоторое время оставался без управления, но затем лейтенант Грин покинул башню и принял командование на себя. Огрызаясь огнем двух орудий, он отвел броненосец на безопасное расстояние. «Вирджиния» однако не пытался его преследовать, хотя отступление врага вызвало у конфедератов недоумение.

«Монитор» казался нам неповрежденным, — писал лейтенант Кейтсби, — и поэтому мы были удивлены его отходом на мелководье, куда мы не могли последовать из-за нашей глубокой осадки и где наши снаряды не могли его достать... Некоторое время мы ожидали возвращения «Монитора» на рейд. После консультации было решено, что нам нужно вернуться в адмиралтейство, чтобы судно можно было осадить и закончить. Лоцман сказал, что если мы не уйдем сейчас, то не сможем миновать банку до полудня завтрашнего дня. Поэтому в 12 часов мы покинули рейд и отплыли в Норфолк».

Федералы также сочли за лучшее не гоняться за своим грозным оппонентом и не подставляться под орудия береговых батарей конфедератов. «Существовала очень серьезная опасность посадки на мель в узком месте канала возле вражеских батарей, откуда корабль трудно было бы извлечь, что привело бы к его потере, — писал Уорден. — Эта потеря могла бы отдать жизненно важные воды Чизапикского залива на милость «Вирджинии».

Кроме того, как физическая, так и психологическая усталость всей команды «Монитора» от тяжелого перехода и не менее тяжелого боя достигли к концу третьего часа своего апогея. «Мои люди, да и я сам, были совершенно черны от дыма и пороха, — писал лейтенант Грин. — Все мое белье было абсолютно черным... Я оставался на ногах так долго и был в таком взбудораженном состоянии, что моя нервная система совершенно измоталась. Нервы и мускулы резко сокращались, словно по ним постоянно пробегал электрический разряд... Я лег и попытался заснуть — с тем же успехом я мог попытаться взлететь».

Однако такие аргументы как опасность лишиться броненосца и усталость личного состава не показались убедительными штатскому начальству в Вашингтоне. Помощник военного министра Фокс, наблюдавший за ходом боя из собравшейся на берегу толпы зрителей, был возмущен отходом «Монитора» и потребовал отстранения Грина от командования. Газетчики Севера и Юга пошли еще дальше, обвинив команду федерального броненосца в трусости. «Мы ждем лишь вашего выздоровления, — писали Уордену в госпиталь любившие его матросы, — чтобы показать им, кто на самом деле трус».

Претензии и упреки в адрес командиров и моряков «Монитора» были, конечно, совершенно необоснованными. При всей нерезультативности боя двух броненосцев он имел один важный итог: эскадра деревянных кораблей северян, в первую очередь «Миннесота», была спасена от уничтожения, а «Вирджиния» убрался восвояси, так и не выполнив своей миссии. Но этот аспект боя у Хемптон Роудс был упущен современниками и впоследствии оценен лишь историками.

Впрочем, о значимости сражения у Хемптон Роудс следует судить не по достигнутым, или вернее, не достигнутым в его ходе результатам, а по тому влиянию, которое оно оказало на дальнейшее развитие военно-морской техники и тактики морской войны. Это было столкновение кораблей нового типа, с появлением которых все прочие военно-морские флоты мира безнадежно устарели. Теперь парус окончательно уступил место пару и винту, а деревянная обшивка была сильно потеснена броней и железом. Северяне и южане (а за ними и европейцы) по достоинству оценили этот опыт и начали постепенный переход от парусно-паровых деревянных кораблей к броненосцам.

К сожалению, ни «Вирджинии», ни «Монитору» не удалось дожить до всеобщего признания и торжества заложенных в них принципов кораблестроения. Первый броненосец южан оставался на плаву всего несколько месяцев, охраняя от федерального флота Норфолкское адмиралтейство. Но когда в мае 1862 года Потомакская армия Мак-Клелана высадилась на Вирджинском полуострове и южане были вынуждены эвакуировать эту важную базу, судьба «Вирджинии» была решена. Сначала его попытались отвести вверх по Джеймс-Ривер, но осадка броненосца оказалась слишком глубокой для такого путешествия. Не помогло даже разоружение корабля, т.е. снятие с него стальных лат. И тогда, чтобы славный «Вирджиния» не достался врагу, его деревянный остов был сожжен.

Гибель «Монитора» была не менее скоропостижной и трагичной. 29 декабря 1862 года он возвращался после ремонта в прославленный им Хемптон Роудс, следуя за буксиром на тросе. В районе 11 часов вечера разыгравшееся море ворвалось внутрь бронированного корабля и отправило его на дно. Вместе с ним под толщей вод упокоились 4 офицера и 12 матросов (49 человек были спасены).

Однако, несмотря на свой недолгий век, первые броненосцы успели сказать веское слово, которое услышали во всем мире. Они стали первыми ласточками новой эпохи военного кораблестроения. Сразу же вслед за ними из доков и верфей один за другим начали выходить новые бронированные монстры, быстро вытеснившие своих заслуженных деревянных собратьев.

Как писал старший офицер первого федерального броненосца лейтенант Грин, «ни один корабль в мировой истории не занимает такого значимого места в военно-морских анналах, как «Монитор». И дело не только в том, что своим судьбоносным прибытием в нужный момент он обеспечил безопасность Хемптон Роудс и всего, что зависело от него, но ив том, что осуществленные в нем идеи революционизировали морскую войну — ту войну, какой она была со времен возникновения письменной истории». Те же слова без оговорок можно сказать и о конкуренте «Монитора» — броненосце южан «Вирджиния» ( «Мерримак»).

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 1

Категория: ВМС | Добавил: fyls77 (03.03.2021)

Просмотров: 95 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов