Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Пятница, 23.04.2021, 02:58
Ключевые слова
Гражданская война в США 1861-1865, Маль К.М., флот

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 103
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 15
Гостей: 14
Пользователей: 1
Antoniorrl

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » ВМС

Гражданская война в США 1861-1865. Стратегические операции флота. Рейдерские операции и проблемы морской дипломатии

Гражданская война в США 1861-1865. Стратегические операции флота.

Рейдерские операции и проблемы морской дипломатии

                                                                                              Маль К.М.

Еще в самом начале войны, вскоре после падения форта Самтер, военно-морской секретарь Конфедерации Меллори, один из самых способных чиновников администрации Девиса, начал кампанию по разрушению торгового судоходства Союза при помощи каперских судов. Реакция Севера на развертывание этой кампании была резко негативной. «Угрожая коммерции Севера каперами, Джефферсон Денис все равно что бросает спичку в пороховой погреб, — писала «Нью-Йорк Трибьюн». — Эффект, который это может произвести в нашем обществе, заключается в углублении и десятикратном усилении вражды и ненависти широких масс к Югу».

Но, несмотря на подобные предупреждения, Девис возлагал на каперов большие надежды. Он планировал полностью прекратить коммерческое судоходство северян в Европе путем захвата судов в качестве призов с последующей их доставкой в порты Великобритании. Увы, этому плану президента Конфедерации не суждено было сбыться. После запрещения каперства в 1856 году (правда, США не подписывали по этому поводу никаких соглашений) даже гордая владычица морей не могла допустить столь грубого нарушения морского права. В июне 1861 года она приняла декларацию о суверенитете, согласно которой вход вооруженных кораблей обеих враждующих сторон в ее территориальные воды был запрещен.

Провалу каперской кампании способствовала и жесткая позиция, занятая по этому вопросу руководством Союза. Линкольн открыто заявил, что он не признает каперов-южан военнослужащими неприятельских вооруженных сил и будет их рассматривать как пиратов. Вскоре президент Союза показал, что слово у него не расходится с делом: экипаж захваченного капера конфедератов «Саванна» был немедленно заключен в Нью-йоркскую тюрьму и приговорен судом к повешению.

Моряков спас президент Девис, пригрозивший аналогичным наказанием соответствующему числу федеральных пленных. В результате казнь была отменена, но, несмотря на эту маленькую победу, каперство в общеупотребимом смысле этого термина не получило в ходе гражданской войны никакого развития. В 1861 роду конфедераты захватили лишь четыре приза, а в последующие годы каперские операции и вовсе прекратились. Причиной тому была недоступность нейтральных портов и трудности с проводом призов в заблокированные гавани Конфедерации.

Значительно больший успех имели рейдерские операции, совершаемые крейсерами южан. Практически крейсеры занимались тем же, чем и каперы, но в отличие от последних коммерческие рейдеры принадлежали самой Конфедерации (а не частным лицам) и их команды состояли на военной службе во флоте Юга. Наиболее известным из этих крейсеров была «Алабама». Она представляла собой трехмачтовый парусно-паровой шлюп, построенный фирмой «Лэрид» в Ливерпуле. Водоизмещение «Алабамы» составляло 1050 тонн, а ее паруса и машина позволяли развивать скорость до 15 узлов.

Английские кораблестроители, всегда славившиеся качеством своих творений, и на этот раз потрудились на славу, построив действительно прочное и быстроходное судно. Как докладывал шпион-северянин, «доски его обшивки законопачивались по мере их установки; оно построено из самого лучшего английского дуба, который только можно достать». Каждая доска, каждая деревянная часть были тщательно проверены после обработки. Большое количество древесины в ходе постройки забраковано, чтобы, как сказал плотник, не было ни малейших изъянов. Каждая деревянная часть обшивки крепилась медными болтами длиной 18 футов и 21,2 или 31,2 дюйма в диаметре. Оснащение кормовой части целиком медное и латунное. Фактически, как заявил джентльмен, руководивший постройкой судна, «они не могли бы получить ничего лучшего даже из доков Ее Величества».

29 июля 1862 года «Алабама» под командованием капитана Рафаэля Симмса покинула Ливерпуль и взяла курс на Азорские острова. На ее борту в тот момент находились около 80 человек, обеспеченных всем необходимым для плавания — за исключением оружия и боеприпасов. «Когда судно вышло из Ливерпуля, — вспоминал казначей «Алабамы» Кларенс Р. Янг, — оно было заполнено провизией и запасами, достаточными для четырехмесячного плавания. Когда оно отплыло, на борту были койки, постельные принадлежности, кухонная утварь, посуда на 100 человек, а также установленные резервуары для пороха».

Вскоре «Алабама» получила свое вооружение. На одиннадцатый день пути в условленном месте ее встретил барк «Агриппина», формально принадлежавший одной лондонской фирме, фактически же — правительству Конфедерации. С этого судна на крейсер были перегружены четыре 32-фунтовых бортовых орудия, а также две вертлюжные пушки — одна 68-фунтовая для стрельбы цельными снарядами, другая — 100-фунтовое нарезное чудовище. В дополнение к этим орудиям «Алабама» получила 100 барелей орудийного пороха, большое количество винтовок системы Энфилд, два ящика с пистолетами и боеприпасы к ним, а также одежду, запальные фитили, сигнальные флажки, ядра, бомбические снаряды и необходимый запас угля. Пароход «Багама», прибывший днем позже, доставил рейдеру еще две бортовые 32-фунтовки, тюк синей фланели для одежды матросов и несгораемый сейф, в котором хранились 50 тысяч долларов в английских соверенах и 50 тысяч в бумажных банкнотах.

Обеспечив таким образом свой корабль, капитан Симмс занялся командой. Поскольку постройка «Алабамы» производилась в величайшей тайне, большинство из тех, кто завербовался на нее в качестве матросов, ничего не знало о целях и задачах предстоящего плавания. Теперь капитан наконец объяснил им, что судно принадлежит правительству Конфедерации и предназначено для уничтожения морской торговли Севера. Затем он добавил, что на борту уже находится 100 тысяч долларов для выплат команде и что сверх того ей причитается определенная доля с каждой сотни долларов из призовых денег.

Возможно, последние аргументы оказались для моряков решающим (в подавляющем большинстве они были иностранцами), и все, кроме трех человек, добровольно поступили на службу в ВМФ Конфедерации на все время войны. По свидетельству казначея Янга, на «Алабаме» в тот момент находилось 84 человека, не считая его самого, кочегаров и грузчиков угля. Из этих 84-х лишь 12 были американцами, один испанцем, а все остальные англичанами, более половины которых поступили на службу из Королевского морского резерва. Таким образом, крейсер был обеспечен прекрасно подготовленной профессиональной командой, состоявшей, возможно, из лучших моряков в мире, что делало его особенно грозным противником.

Так началась одиссея «Алабамы» — «мятежного пирата», как называли ее северяне. Покинув окрестности Азорских островов, она вскоре известила врага о своем появлении, произведя насколько неожиданных и громких каперских операций. Первой жертвой «Алабамы» стал барк «Окмульджи», занимавшийся китовым промыслом неподалеку от Нью-Фаундленда. 5 сентября 1862 года «Алабама» неожиданно атаковала его и, сделав предупредительный выстрел, взяла на абордаж. Совершенно ошарашенному капитану было объявлено, что его барк является призом военного корабля Конфедерации, а он сам и его команда отныне пленники этого корабля. Затем моряков Севера доставили на борт «Алабамы», туда же было доставлено все, что могло оказаться ценным для команды крейсера, а злосчастный «Окмульджи» попросту подожгли.

Как вспоминал в своем письме домой мичман «Алабамы» Эдвард М. Андерсон, «барк был оставлен в одиночестве, наполняя океан дымом и принимая свою судьбу так стойко, словно он посылал проклятья на голову Линкольна и его кабинет».

За «Окмульджи» последовала шхуна «Старлайт» из Бостона, на борту которой оказалось лишь несколько пассажиров, а за ней — китобой «Оушн Ровер» из Нью-Бедфорда. Его капитан, узнав, чьей жертвой он стал, принялся громко ругать Авраама Линкольна и закончил тем, что выразил желание увидеть Сьюарда (госсекретаря США) повешенным на первом же попавшемся дереве.

Захватив и уничтожив еще несколько торговых судов, 3 октября 1862 года «Алабама» настигла корабль «Бриллиант», шедший с грузом муки и пшеницы из Нью-Йорка в Ливерпуль. Обследовав судовые документы, рейдеры перегрузили часть груза на «Алабаму» и перевели на нее взятую в плен команду «Бриллианта», после чего пароход подожгли.

Этот последний захват вызвал на Севере бурную реакцию. 21 октября 1862 года даже была созвана специальная торговая комиссия штата Нью-Йорк, детально рассмотревшая случай с «Бриллиантом». Она пришла к заключению, что захват и сожжение торгового парохода были преступлениями против человечности и грубым попранием нейтралитета, и потребовала соответствующих действий от ведущих стран мира.

Но подобные протесты не могли взволновать капитана Симмса и его людей, спокойно продолжавших выполнятьсвою работу. 8 ноября «Алабама» захватила корабль «Т. В. Уэльс», направлявшийся из Калькутты в Бостон с грузом селитры. Это торговое судно северян тут же разделило печальную судьбу своих предшественников.

Впрочем, вряд ли имеет смысл подробно останавливаться на дальнейших подвигах «Алабамы», ибо все они, за исключением мелких деталей, были похожи, как дождевые капли. Значительно важнее отметить, что успешные операции одного-единственного крейсера достигли невероятного по тем временам размаха и причинили торговой навигации северян большой урон. Только в ходе двухмесячного рейда по Северной Атлантике «Алабаме» удалось захватить и большей частью уничтожить 20 торговых судов. Затем Симмс повернул к Нью-Фаундленду и там чувствительно пощипал торговцев зерном. Решив сменить место операций, он повернул на юг к берегам Бразилии, где проходили морские пути американских судов, возвращавшихся с Тихого океана. Впрочем, там «Алабама» также задержалась недолго. Вскоре Симмс взял курс на Кейптаун в Ост-Индию, где ему удалось захватить еще семь призов, после чего он снова обогнул Африку и направился назад в Европу.

Меж тем северяне были всерьез обеспокоены дерзкими рейдами «пирата». Правда, военно-морской секретарь Уиллес отказался откомандировать большое количество кораблей из состава блокирующих эскадр на охоту за рейдерами, но все же он не мог остаться безучастным к ущербу, который был нанесен морскому престижу Союза. Поэтому Уиллес держал часть кораблей за океаном, а часть — в Карибском море в надежде если не перехватить, то, по крайней мере, отпугнуть вражеских «пиратов». И лишь в 1863 году для охоты за крейсерами были выделены два боевых корабля. Одним из них был винтовой шлюп «Кирсарж» водоизмещением в 1550 тонн, которому и предстояло поставить точку в карьере «Алабамы».

Последняя в это время возвращалась в Европу из своего двухлетнего вояжа. За истекшие два года она прошла 75 тысяч миль, захватила и уничтожила более 60 торговых судов Союза общей стоимостью в 6 млн долларов. Однако столь долгое пребывание на активной службе сильно потрепало корабль, и теперь он, как никогда, нуждался в ремонте. Для этой цели Симмс выбрал французский порт Шербур, гостеприимно принявший крейсер южан. «Алабама» вошла в гавань 6 июня 1864 года, а несколькими днями позже у Шербура появился «Кирсарж» во главе с капитаном Джоном А. Уинслоу.

Узнав о появлении охотника, капитан Симмс отказался от первоначального плана ремонта «Алабамы» и решил выйти в море и дать бой янки. Как и командир крейсера «Варяг» (капитан Руднев 40 лет спустя), он предпочел увидеть свой корабль потопленным, но не интернированным в нейтральном порту.

Впрочем, положение «Алабамы» не было таким отчаянным, как положение «Варяга». У выхода из Шербура в нейтральных водах «Алабаму» поджидала не вражеская эскадра, а всего один неприятельский корабль, который незначительно превосходил ее по тактико-техническим данным. «Кирсарж» также был построен из дерева, его команда состояла из 162 человек (146 на «Алабаме»), а вооружение насчитывало две 11-дюймовые пушки Дальгрена, четыре 32-фунтовки и нарезное 28-фунтовое орудие (на «Алабаме» одно 8-дюймовое орудие, одно нарезное 100-фунтовое и шесть 32-фунтовых).

Однако северяне располагали двумя существенными преимуществами, которые в конечном итоге и решили исход дела. Первым из них было то обстоятельство, что порох в крюйт-камерах «Алабамы» был плохого качества, поскольку в течение двух лет он подвергался воздействию морской воды и не всегда благоприятных погодных условий. Во-вторых, капитан Уинслоу, командир «Кирсаржа», защитил борта своего корабля растянутыми якорными цепями, которые амортизировали удары вражеских ядер, а сверху прикрыл их тонким слоем фанеры для маскировки.

Рафаэль Симмс, естественно, не знавший об этой уловке противника, отважно вышел с ним на поединок. 19 июня 1864 года «Алабама» снялась с якоря и покинула гостеприимные воды Шербурской гавани. Вплоть до границы территориальных вод ее сопровождал французский бронированный фрегат «Коронн», которому было поручено проследить за тем, чтобы нейтралитет Франции не был нарушен.

Кроме этого военного корабля к месту предстоящего боя устремилось множество лоцманских лодок и рыбачьих шхун, палубы которых были переполнены любопытными. В числе прочих судов там была английская яхта «Дирхаунд», сыгравшая в развернувшихся событиях далеко не последнюю роль. Зрители занимали также все прибрежные холмы и возвышенности: они горели желанием воочию увидеть бой двух военных кораблей.

Тем временем «Алабама» приблизилась к границам нейтральных вод, и впередсмотрящий заметил стоявший под парами «Кирсарж». Тогда капитан Симмс, осознав важность момента, влез на лафет орудия и во второй (и последний) раз обратился к команде с прочувствованной речью. «Офицеры и матросы «Алабамы», — сказал он. — У вас появилась еще одна возможность встретиться с врагом. Первая — с тех пор, как вы потопили «Гаттерас». К настоящему времени вы обошли почти весь свет, и не будет преувеличением сказать, что вы уничтожили и загнали под защиту нейтрального флага половину вражеского флота, который в начале войны заполонил все моря. Этим достижением вы можете гордиться, и благодарное отечество вас не забудет. Имя вашего корабля известно повсюду, где есть цивилизация. Будет ли это имя запятнано поражением? Это невозможно! Помните, что мы в проливе Ла-Манш, который является полем морской славы нашей расы, и что взоры всей Европы в этот миг обращены на вас. Флаг, который развевается над вами, принадлежит молодой республике, бросающей вызов своему врагу, где бы и когда бы она его ни встретила. Покажите всему миру, что вы знаете, как защитить себя! По местам стоять!»

Произошедшее затем морское сражение длилось около 1 часа 10 минут, но, как говорил старший офицер «Алабамы», его можно описать и за 10 минут. Первыми огонь открыли конфедераты, пославшие в двинувшийся ему навстречу «Кирсарж» несколько ядер. Но федеральный охотник не получил ни единой царапины и продолжал спокойно идти на сближение, даже не отвечая на вражеские выстрелы. Лишь с дистанции в 1000 ярдов его пушки открыли ответный огонь. Затем корабли сошлись на расстояние в 500 ярдов и принялись кружить на одном месте, постоянно поворачиваясь к противнику бортами, утыканными орудиями, и обмениваясь залпами.

Через несколько минут капитан Симмс увидел, что бомбические снаряды не наносят «Кирсаржу» ни малейшего ущерба, и приказал артиллеристам перейти на ядра. Однако и это не помогло конфедератам: цепи оказались эффективной защитой от неприятельских снарядов, и ни сам корабль, ни его команда практически не пострадали.

За час с небольшим «Алабама» выпустила более 300 снарядов, но в результате этого массированного обстрела были ранены лишь три федеральных моряка. Они получили свои ранения, когда бомбический снаряд пробил фальшборт и разорвался под кватердеком. Другой 8-дюймовый снаряд с «Алабамы» угодил в корму «Кирсаржа», но из-за плохого качества пороха так и не разорвался.

Огонь северян был не таким массированным — они сделали всего 173 выстрела — но значительно более результативным. Старший офицер «Алабамы» вспоминал, как 11-дюймовый снаряд из орудия Дальгрена ворвался на батарейную палубу сквозь пушечный порт и уложил 8 из 16 моряков, обслуживавших орудия. «Люди были разорваны на куски, а палуба усеяна руками, ногами, головами и внутренностями, — вспоминал этот офицер. — Один из помощников кивнул мне головой, как будто спрашивая: «Мне очистить палубу?». Я наклонил голову. Он поднял изувеченные останки и бросил их в море».

Команда «Алабамы» сражалась с достойной восхищения храбростью, но не могла спасти обреченное судно. Неприятельские снаряды проделали в ее корпусе несколько зияющих пробоин ниже ватерлинии. «Алабама» сильно накренилась, все еще продолжая вести огонь, но бортовой инженер вскоре доложил капитану, что в трюмы поступает вода и что спасти корабль, по-видимому, не удастся. Старший офицер Келл, которого Симмс послал вниз для проверки этой информации, согласился с мнением инженера. Дыры в борту «Алабамы» были, по его словам, такого размера, что в них можно протащить тачку. Тогда Симмс, решивший, что дальнейшее сопротивление бессмысленно и приведет лишь к ненужным жертвам, приказал спустить флаг. Сам он выбросил свою шпагу за борт и стал ждать, пока северяне возьмут его и команду в плен.

Однако корабль тонул быстрее, чем шлюпки с «Кирсаржа» могли прибыть для спасения терпящих бедствие моряков. Тогда южане стали спокойно, без паники, покидать судно. Симмс, как и положено командиру, шагнул за борт последним. На его счастье, поблизости оказался «Дирхаунд», та самая английская яхта, владелец которой хотел посмотреть на ход боя. Она подошла к месту гибели крейсера как раз вовремя, чтобы подобрать командира «Алабамы» и его офицеров, позволив им таким образом избежать заключения в Рок-Айленде. Остальных моряков корабля выловили федеральные шлюпки и в качестве военнопленных доставили на борт «Кирсаржа». Двухлетнее плавание «Алабамы» окончилось.

Другим известным коммерческим рейдером конфедератов была «Флорида». Она представляла собой винтовой шлюп длиной 191 фут, построенный фирмой «Уильям С. Мейсон и сыновья» в Ливерпуле в 1861 году. 22 марта 1862 года «Флорида» оставила Англию и направилась в Вест-Индию, где ее снарядили для рейдерских операций. Эта работа была проделана лейтенантом ВМФ Конфедерации Джоном Н. Маффитом вопреки тому, что он сам и большая часть его команды страдали от желтой лихорадки. Маффит сумел прорвать блокаду [538] и вошел в порт Мобайл под защиту орудий форта Морган. Там «Флорида» была вооружена и получила все необходимые припасы для длительного плавания.

19 января 1863 года она снова направилась в Мексиканский залив, а оттуда в Южную Америку, захватив по дороге более дюжины призов. Северяне, встревоженные размахом операций «Флориды», направили против нее небольшую эскадру, но Маффиту удалось избежать неприятной встречи. Он взял курс на Францию, гостеприимно принимавшую крейсера конфедератов, и, бросив якорь в Бресте, в течение пяти месяцев провел на «Флориде» текущий ремонт. Впрочем, самому Маффиту не удалось дождаться окончания работ: свалившись от приступа лихорадки, которая в конечном итоге свела его в могилу, он передал командование лейтенанту Моррису. Под началом последнего «Флорида» вернулась в свои «охотничьи угодья» в Вест-Индии, а затем продолжила промысел у Канарских островов.

В ходе этой операции корабль довел число своих трофеев до 38 общей стоимостью более 2 млн. долларов. Однако долгое плавание не прошло бесследно и для самой «Флориды». Осенью 1864 года она направилась для ремонта в нейтральный бразильский порт Бахиа, ставший конечным пунктом ее пути. Ночью 7 октября, когда Моррис и половина его команды сошли на берег, к крейсеру подошел военный корабль Союза «Уошетт». Его командир Наполеон Коллинз, невзирая на то, что он находился в нейтральном порту, произвел захват судна конфедератов, а затем на буксире увел его в территориальные воды СИТА. Бразильская сторона заявила по этому поводу свой решительный протест, и Коллинза даже подвергли суду военного трибунала. Однако к тому времени дерзкий офицер уже успел стать национальным героем, и вместо заслуженного наказания командование североамериканских ВМС повысило его в звании. Что касается «Флориды», то ее конец был печальным и, в отличие от «Алабамы», совершенно бесславным. Вскоре после захвата она столкнулась в Ньюпорт Ньюз с транспортным военным судном северян и затонула.

Федералы по вполне понятным причинам были встревожены активностью вражеских рейдеров. Чтобы бороться с этой напастью, они стали высылать на охоту небольшие вооруженные эскадры и одновременно усилили дипломатическое давление на Великобританию и Францию, продававших военные корабли конфедератам и дававших убежище «пиратам» в своих портах. Чарльз Адаме, неутомимый посол США в Лондоне, без устали твердил министру иностранных дел правительства Ее Величества лорду Джону Расселу, что продажа коммерческих рейдеров южным штатам не только оскорбляет Вашингтон, но и противоречит английским законам о нейтралитете. Эти обращения были такими частыми, что кабинет лорда Палмерстона стал чувствовать себя крайне неуютно.

Этому, впрочем, способствовало и принятие Конгрессом США акта, который позволял президенту снаряжать собственные каперские суда. По иронии судьбы это решение было принято не по политическим, а по экономическим соображениям. По сути, его лоббировали нью-йоркские спекулянты, надеявшиеся погреть руки на призах, захваченных блокирующими эскадрами. Уиллес, сразу разобравшийся, откуда дует ветер, уговорил Линкольна не снаряжать каперских кораблей, однако в Лондоне акт вызвал серьезную обеспокоенность и был расценен как еще одна угроза в адрес Великобритании, готовой поддержать Юг.

Тем не менее Палмерстон был встревожен тем, что Великобритания, продавая военные корабли, создает прецедент в морском праве и что этот прецедент подрывает основы традиционной британской политики. Эти факторы, усугубленные жалобами посла Адамса, привели к тому, что в апреле 1863 года британские власти конфисковали заложенный в Ливерпуле 1200-тонный шлюп «Александрия». На первый взгляд, подобный шаг мог показаться серьезным решением, но на деле он был лишь жалкой полумерой. В течение лета 1863 года Палмерстон и Рассел наконец согласились не вмешиваться в гражданскую войну (свою роль сыграли поражения конфедератов под Геттисбергом и Виксбергом), но лишь в начале осени Сент-джеймский кабинет предпринял официальные шаги по прекращению поставок военных кораблей сражающимся конфедератам. Со своей стороны, госсекретарь США Сьюард, воспользовавшись успехами оружия северян, занял по отношению к Лондону более жесткую позицию, и, когда был поднят вопрос о таранных кораблях, построенных фирмой «Лэрид», взаимоотношения двух сторон достигли своей кульминации.

В числе прочих военных кораблей, закупленных агентом Конфедерации в Англии Баллоком, были и два судна, вооруженных мощными 9-дюймовыми нарезными орудиями и железными таранами. Меллори, военно-морской секретарь администрации Девиса, намеревался использовать их для защиты гаваней и для набегов на порты северян. Кроме того, британская фирма «Томпсон Бразерс» построила для южан еще один винтовой шлюп типа «Алабама» и покрытый броней паровой фрегат.

В начале сентября 1863 года посол США Адамс, узнав, что «Александра» (таково было название нового рейдерского шлюпа) вот-вот поднимет якоря, настоятельно попросил британские власти действовать быстро. «Было бы излишним напоминать вашей светлости, что это означает войну», — ультимативно заявил он лорду Расселу. Слухи, как выяснилось позже, оказались ложными, но демарш Адамса был той самой соломинкой, которая сломала спину верблюда. 3 сентября Рассел отдал приказ о конфискации таранов Лэрида, которые позже были проданы Королевскому флоту.

Кроме того, была прекращена практика уступок конфедератам, принятая Великобританией ранее, несмотря на прямое нарушение морского права. Так, если в 1861-1862 годах военные корабли южан могли комплектоваться командами, состоявшими из английских моряков, задерживаться в территориальных водах Великобритании более 24 часов и возвращаться в нейтральные британские порты до истечения трехмесячного срока, то теперь Рассел категорически запретил это своим указом.

Когда агент конфедератов Баллок почувствовал, что настроение в кабинете министров Ее Величества меняется не в пользу его правительства, то попытался спасти хотя бы часть сделанных приобретений и тайно переправить за море некоторые из конфискованных кораблей. Его усилия увенчались лишь частичным успехом, и ставшие негостеприимными берега Альбиона покинул только пароход «Си Кинг». За границей британских территориальных вод он поднял на флагштоке флаг Конфедерации и был переименован в «Шенандоа» — еще один известный коммерческий рейдер. Проводимые им крейсерские операции были направлены в основном против китобойного промысла северян в Беринговом проливе, продолжались на месяц дольше, чем сопротивление главной армии конфедератов и стоили американской коммерции 1 млн. долларов.

Впрочем, по иронии судьбы именно на время гражданской войны пришлось падение спроса на китовый жир. В 1859 году в Пенсильвании было открыто нефтяное месторождение, и в течение последующих пяти лет китовый жир, применявшийся в качестве смазочного материала, был вытеснен продуктами нефтеперегонки, а керосин стал вместо него горючим для ламп.

Закончив свою миссию в Англии, Баллок перебрался на другой берег Ла-Манша и быстро развил там бурную деятельность. Уже в июле 1863 года он заказал на судоверфях Армана в Бордо два таранных корабля и четыре винтовые шхуны для рейдерских операций. Кроме того, он заключил контракты на закупку тяжелых орудий Армстронга для флотилии таранных кораблей южан. Однако Сьюард быстро узнал об активности Баллока во Франции и буквально засыпал Наполеона III протестами.

Время для подобных демаршей было выбрано на редкость удачно: французский император, азартно ввязавшийся в мексиканскую авантюру, был заинтересован в нормализации отношений с Вашингтоном, и Сьюард легко добился своего. Наполеон III приказал своим агентам оказать на Армана давление и заставить его продать корабли кому-нибудь другому.

Один из них, могучий морской таран «Стоунуолл», достался Дании, но, после того, как он не прибыл вовремя для защиты Шлезвига и Голштинии от Пруссии и Австрии, потомки викингов отказались от этого стального «дракара». Арман втайне вернул «Стоунуолла» конфедератам, и Меллори отправил капитана Т. Дж. Пейджа в Копенгаген, поручив ему командование кораблем. В январе 1865 года таран появился в заливе Каберон, где запасся провизией и приготовился пересечь Атлантику.

Однако, когда Пейдж вывел «Стоунуолл» в открытое море, его застиг жестокий шторм и вынудил искать убежище в Испании в Ферроле. Тем временем Уиллес, узнав об отплытии «Стоунуолла», направил на его перехват небольшую эскадру, состоявшую всего из двух деревянных фрегатов — «Ниагары» и «Сакраменто» во главе с капитаном Томасом Т. Крейвеном. По воле случая это крохотное соединение прибыло в Испанию в порт Коруна — в девяти милях от Ферроля — всего несколько дней спустя после «Стоунуолла». Узнав об опасном соседстве, Пейдж решил драться и разделаться с охотниками. 25 марта 1865 года он вышел из порта и в лучших рыцарских традициях морской войны направил Крейвену формальный вызов на бой.

Но капитан федерального флота слишком хорошо видел преимущества стального «Стоунуолла» и счел за лучшее отсидеться в порту. «Если бы мы вышли, то «Ниагара», несомненно, была бы быстро и легко уничтожена», — оправдывал он позже свое далеко не геройское поведение. Но командование ВМФ США не сочло этот в общем-то справедливый аргумент достаточно убедительным, и после войны Крейвен был осужден военным трибуналом.

Коммерческое рейдерство обошлось конфедератам относительно дешево, а полученная от него выгода была несоизмеримо выше затраченных средств. Хотя в значительной степени прибрежная торговля Союза осталась нечувствительной к рейдерам южан, к концу войны последним удалось потопить около 5% торгового флота Союза и прервать примерно по одному из каждых 200 заокеанских коммерческих вояжей северян.

В то же время отсутствие открытых портов мешало успешному развитию рейдерских операций. Рейдеры конфедератов не могли доставлять захваченные призы в нейтральные порты, и им приходилось по большей части сжигать их в море. За все время войны южанам удалось захватить более 200 торговых судов Союза, «но лишь незначительная их часть была доставлена в заблокированные морские гавани Конфедерации. В общем, крейсера оставили на «теле» морской торговли Севера лишь незначительные царапины: торговцы быстро нашли способ избегать «пиратских» атак, следуя под нейтральным, как правило, британским флагом. Это явление стало к концу войны очень распространенным, в 1865 году почти 75% торгового флота Севера пересекало океан под видом иностранных судов.

В результате действия южных крейсеров усилили тенденцию по сокращению американского торгового судоходства. Из этого нетрудно сделать вывод, что в то время как рейдеры наносили раны коммерческой навигации северян, поднимали дух Юга и обостряли отношения Вашингтона с Европой, их непосредственное влияние на ход гражданской войны было ничтожным.

Но не следует забывать, что и на этой стезе южане оказались первопроходцами. Их опыт не пропал даром, а коммерческое рейдерство продолжило свое существование в 20-м веке и с успехом применялось германским флотом в ходе двух мировых войн.

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Категория: ВМС | Добавил: fyls77 (03.03.2021)

Просмотров: 99 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов