Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Среда, 21.04.2021, 21:32
Ключевые слова
гражданская война, сражение, Маль К.М.

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 102
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » Армия

Гражданская война в США 1861-1865. Сражение при Чанселорсвилле. (ч.1).

Гражданская война в США 1861-1865. Сражение при Чанселорсвилле. (Часть 1).

                                                                                                                                                        Маль К.М.

Сейчас в Америке мало осталось таких мест, как Глушь, да и в 19-м веке подобные уголки уже были редкостью. Даже для северной части штата Вирджиния, довольно обильно покрытой лесами, Глушь была явлением исключительным. Она представляла собой небольшой лесной массив, всего миль 10 в окружности, раскинувшийся на южном берегу Раппаханока. Но этот массив был столь густым и непролазным, что вполне заслуживал название джунглей. Конечно, раскидистых пальм, обвитых лианами там не было, но последних с успехом заменял кустарник, такой цепкий и колючий, что даже хорошо одетый человек, оказавшийся в его когтях, рисковал выбраться на открытое пространство голым и исцарапанным в кровь.

Разумеется, это место было заселено слабо, за что оно, собственно, и получило свое название. Единственным крупным жилым строением в Глуши был дом Чанселора, расположенный в самом ее сердце, на обширной просеке, окруженной со всех сторон многомильным лесным морем. Дорог, пригодных для передвижения, также было немного, и почти все они сходились у этого дома, что делало его стратегически важным пунктом.

Одним словом, Глушь была не самым подходящим местом для проведения военных операций, однако именно здесь прогремели два ожесточенных и кровопролитных сражения гражданской войны, принес этому никому не известному уголку Вирджинии громкую и печальную славу. Первое из них произошло в мае 1863 года, когда генерал-северянин Джозеф Хукер избрал Глушь плацдармом для задуманного им стратегического маневра. Впрочем, не будем забегать вперед и расскажем все по порядку.

26 января 1863 года главная армия Союза получила нового, четвертого по счету, командующего. Им оказался генерал Джозеф Хукер, или Драчливый Джо, как его называли в армии. Выше мы уже нарисовали портрет или, по крайней мере, набросок портрета этого генерала, и для полноты картины нам остается добавить лишь несколько штрихов. Хукер, как явствует из его армейского прозвища, был энергичным и задиристым человеком, склонным к пьянству, несдержанным на язык. Он часто повторял, что стране для успешного окончания войны нужен диктатор, давая при этом понять, что он сам вполне годится для этой роли. Линкольн, который, конечно, знал об этих разговорах Хукера, пошел на его назначение скрепя сердце.

 

«Я узнал из достоверных источников, — писал он новому командующему, — что вы недавно говорили, будто и правительство, и армия нуждаются в диктаторе. Конечно, не поэтому, а вопреки этому я поручил вам командование. Только те генералы, которые добиваются успеха, могут стать диктаторами. Я прошу вас о таком военном успехе, несмотря на то, что он влечет за собой опасность установления диктатуры».

Рисковать подобным образом Линкольн мог, только находясь в отчаянном положении, и надо признать, что в начале 1863 года оно действительно было таковым. Поражение Бернсайда у Фредериксберга и объявление Декларации об освобождении рабов в первый день нового года привели к падению популярности как действующей администрации, так и всех республиканцев, и в результате их партия проиграла промежуточные выборы в Конгресс. Демократы, которые чувствовали себя в силе, стали все громче требовать прекращения братоубийственной войны, так что весь политический курс Линкольна оказался под угрозой.

Критической была также ситуация, сложившаяся в Потомакской армии. Оглушительное фредериксбергское поражение стало причиной утраты доверия войск к генералитету и неслыханного падения их боевого духа. «Газеты пишут, что армия рвется в бой, — сообщал в письме домой солдат-северянин. — Это вранье. Всех тошнит от сражений, не дающих результата». Армия тоже голосовала против политики Линкольна и против своих генералов — голосовала ногами. Именно в начале 1863 года дезертирство превзошло по размерам все допустимые пределы, и к моменту назначения нового командующего не менее 40 тысяч федеральных солдат и офицеров числились в «незаконных отпусках».

Джозеф Хукер оказался подходящим лекарством против этого смертельного недуга. Одно известие о его назначении вызвало в войсках прилив энтузиазма. «Это назначение, несомненно, принесло армии чувство глубокого удовлетворения, — писал впоследствии командир 2-го корпуса генерал Дериус Коуч. — И лишь некоторые, в основном старшие офицеры, служившие вместе с Хукером и имевшие возможность изучить его военные дарования, считали, что мистер Линкольн совершил в своем выборе серьезную ошибку».

Однако серьезность этой ошибки стала очевидной для всех остальных, в том числе и для Линкольна, много позже. Вначале же новый командующий производил хорошее впечатление. Он начал с изменений в организации войск. Непомерные гранд-дивизии — изобретение Бернсайда — были упразднены, и армия вернулась к старой системе корпусов. Правда, из нее был изъят 9-й корпус, которым командовал Бернсайд — во избежание конфликтов Линкольн перевел его на другой участок, но вместо него в состав Потомакской армии вошли 11-й и 12-й корпуса. Кроме того, Хукер, здраво рассудивший, что армии необходим отдельный кавалерийский корпус, объединил три конные дивизии под началом генерала Стоунмена (ранее кавалерия придавалась отдельным пехотных корпусам).

Еще одной, также разумной мерой, было введение отличительных кокард для разных корпусов армии. Каждый из них получил кокарды определенного цвета, что способствовало появлению корпоративной гордости и духа соревнования. Одним словом, действия нового командующего были таковы, что, как вспоминал позже ветеран-северянин, «при Хукере армия ожила» и ее боеспособность стала мало-помалу восстанавливаться.

Конфедераты, недавно одержавшие столь легкую победу под Фредериксбергом, естественно, не страдали отсутствием боевого духа, хотя проблемы дезертирства были и у них. Чтобы уладить это, по всей Вирджинии были разосланы патрули, вылавливавшие беглецов, которых снова возвращали встрой.

Одновременно ряды армии пополнялись новобранцами и частями, снятыми с других участков. По приказу Ли их распределяли по всей армии, хотя львиная доля подкреплений досталась, конечно, Джексону: 2-й корпус Каменной Стены получил в ту зиму сразу две новые бригады.

В то же время Северовирджинская армия, как и армия Потомака, переживала некоторые организационные изменения. Ли решил переформировать артиллерию, создав отдельный артиллерийский парк. По пять батальонов, включавших 80 орудий каждый, были приданы корпусам: три из них присоединились к дивизиям, а два оставшихся составляли корпусной артиллерийский резерв, хотя при этом они подчинялись командиру артиллерии генералу Пендельтону, распоряжения которого имели приоритет над распоряжениями корпусных командиров. Не вошедшие в состав корпусов батареи образовали общеармейский резерв, позволявший в случае необходимости концентрировать на нужном направлении смертоносный орудийный огонь.

Обновленная и реорганизованная таким образом армия конфедератов заняла позиции на южном берегу Раппахано-ка от Бенкс-Форд и Фредериксберга до окрестностей Порт-Конуэй, и на тот случай, если федералы вдруг решат переправиться на этом обширном участке, у каждого мало-мальски значимого брода или моста были сооружены полевые укрепления и выставлено охранение.

Федералы, однако, пока и не помышляли о переправе. Расположившись на зимних квартирах, они не предпринимали никаких активных действий. Не сиделось на месте лишь кавалерии обеих армий. То здесь, то там вдоль всей линии фронта происходили оживленные, но малозначительные и почти бескровные стычки.

Эта зимняя спячка продолжалась довольно долго и захватила даже половину весны. Хукер все еще занимался приведением своей армии в порядок и не спешил с началом боевых действий. Ли, которому по приказу Джефферсона Девиса пришлось отослать на восток к Суффолку большую часть 1-го корпуса во главе с его командиром Джеймсом Лонгстритом, также не горел желанием ввязываться в серьезное дело с оставшейся у него половиной армии. Лишь в начале второй половины апреля час решительных действий пробил, и пришедшая в себя Потомакская армия стала готовить свое очередное наступление.

К тому времени Хукер уже разработал план наступательных действий и даже представил его на одобрение Линкольну, который прибыл в расположение армии в начале апреля. Этот новый план был много лучше того, что предлагалось армии и стране ранее, и на этот раз у северян действительно были все шансы на успех. Пользуясь своим численным превосходством — а после выделения частей Лонгстрита у Ли оставалось лишь 55 тысяч человек против 116-тысячной Потомакской армии, Хукер намеревался сокрушить своего врага.

«Мне была нужна только армия Ли, — скажет он впоследствии. — Вместе с ней нам достался бы и Ричмонд, и вся Вирджиния». Иными словами, Хукер выбрал своей основной целью живую силу противника, а не географические пункты, что выгодно отличало его от предыдущих командиров Потомакской армии. Для достижения этой цели он решил прибегнуть не к прямой атаке, полную несостоятельность которой уже показал Бернсайд, а к глубокому стратегическому обходу.

Первоначально он намеревался выслать на коммуникации своего противника созданный им кавалерийский корпус, который должен был прервать всякие сообщения армии Ли с Ричмондом и заблокировать пути его отступления. Затем, оставив часть сил у Фредериксберга, Хукер собирался переправить основную массу Потомакской армии через Рапидан и Раппаханок несколько выше по течению, объединить свои силы у Чанселорсвилла и, пройдя по лесным дорогам через Глушь, выйти прямо во фланг и тыл позиций неприятеля на высотах Мари. Если бы этот маневр удался, Ли оказался бы в капкане — между левым флангом северян у Фредериксберга и их мощной обходной группой у Чанселорсвилла. Конечно, Хукер понимал, что такой полководец, как Ли, не будет дожидаться, пока противник окружит и раздавит его своей мощью.

Как считал командир Потомакской армии, и в этом была его главная ошибка, Ли попытается ускользнуть из расставленной ловушки, но к тому времени кавалерия федералов уже уничтожит железнодорожные пути и закупорит шоссейные дороги в Ричмонд, затруднив таким образом отступление конфедератов. В этом случае Хукеру оставалось бы только атаковать неприятеля на марше и покончить с ним раз и навсегда. А в том, что так оно и будет, новый командующий северян уже не сомневался. «Мой план безупречен, — хвастливо заявил он перед началом операции. — И когда я приступлю к его выполнению, Господь да смилуется над генералом Ли, ибо я не стану».

План и впрямь был неплох, однако он оставался только планом. Как и многие другие генералы Севера, Хукер был умелым полководцем в теории, но на практике его действия оставляли желать лучшего. Выполнение задуманной им операции началось с неудачи, хотя в этом первом провале новый командующий повинен не был. 13 апреля вся его кавалерия во главе со Стоунменом двинулась вверх по Раппаханоку, прошла мимо того места, где от него ответвляется Рапидан, и переправилась затем через первую из этих двух рек. И тут успешное продвижение федералов прервалось. Рапидан оказался чересчур полноводным из-за весеннего таяния снегов, и кавалерии северян пришлось ждать, пока он обмелеет. Две недели, с 13 по 27 апреля, простояла она у станции Брэнди, но уровень воды в реке, похоже, не собирался спадать.

Тогда Стоунмен решил силой пробиться на южный берег и попытался овладеть имевшимися поблизости мостами. Но конфедераты, уже давно следившие за неожиданными маневрами янки, легко предупредили эти попытки. Нескольких незначительных заслонов оказалось достаточно, чтобы сорвать обходной маневр федеральной кавалерии, и два слабых конных полка удержали всю 12-тысячную массу всадников на  северном берегу Рапидана. В результате первая важная часть плана Хукера не удалась. Чтобы все же провести задуманный ранее маневр, Стоунмену пришлось продвинуться дальше на запад и переправиться значительно выше по течению.

Эта первая неудача сильно встревожила Линкольна. «Генерал С. (Стоунмен) двигается недостаточно быстро, чтобы прибыть хоть куда-нибудь, — писал он Хукеру 15 апреля. — Он выступил три дня назад, два из которых отличались необычайно хорошей погодой, а все три прошли без малейших помех со стороны неприятеля, но все же он всего лишь в 25 милях от места, из которого выступил. Чтобы дойти до нужного пункта, ему остается пройти еще 60 и пересечь еще одну реку, столкнувшись с неприятелем. Сколько дней, согласно простой арифметике, понадобится ему, чтобы сделать это? Я не знаю, что еще можно предпринять, но очень боюсь, что это еще один провал и что он уже произошел. Пишите мне чаще, я очень беспокоюсь».

Но Хукер не разделял пессимизма президента и не счел провал кавалерийского рейда плохим предзнаменованием. Рейд кавалерии был всего лишь частью плана, основные положения которого еще предстояло претворить в жизнь, а к концу апреля для этого уже сложились благоприятные обстоятельства. Жаркое весеннее солнце подсушило грязь на вирджинских дорогах, сделав их пригодными для передвижения пехоты и артиллерии, и Хукер не стал терять времени даром. 26 апреля он отдал распоряжение о начале флангового марша, а на следующий день командиры 11-го, 12-го и 5-го корпусов — генералы Ховард, Слокам и Мид — двинули свои части по прибрежной дороге, шедшей вдоль Раппаханока на Моррисвилл.

Хукер сопровождал их вплоть до этой деревеньки, где отдал своим корпусным командирам последние инструкции. Переправившись через Раппаханок, они должны были двинуться к бродам Рапидана — Ховард и Слокам — на Герман-на-Форд, а Мид — на Элли-Форд. Там всем троим предстояло перейти через реку, оказывая друг другу поддержку в случае противодействия неприятеля, и, объединив свои силы, выйти к Чанселорсвиллу, — перекрестку дорог и угрожающей позиции на левом фланге Северовирджинской армии.

«Если вы займете Чанселорсвилл, — сказал Хукер Слокаму, поставленному во главе всех трех корпусов правого крыла, — мы выиграем эту партию».

Правда, враг мог не заметить или не обратить внимание на угрожающее положение неприятеля на своем фланге, но Хукер предусмотрел и эту возможность. В случае опасной для него самого беспечности генерала Ли Слокам со своими тремя корпусами должен был продолжить движение на восток по дороге Пленк и восстановить сообщение с левым крылом северян, которое оставалось у Фредериксберга. Для этого ему было приказано навести мосты сначала у брода Юнайтед Стейтс, а затем у брода Бенкс.

Если же противник попробует контратаковать, что было все же более вероятно, правому крылу следовало, по инструкции Хукера, занять жесткую оборонительную позицию у Чанселорсвилла и ждать, пока ему на помощь через брод Юнайтед Стейтс не подойдут остальные части армии. Чтобы подготовить это соединение, командующий северян уже приказал командиру 2-го корпуса генералу Коучу двинуть две свои дивизии к броду Бенкс, а одну бригаду и приданную ей артиллерийскую батарею — еще дальше к броду Юнайтед Стейтс.

В то же время левое крыло армии, состоявшее из корпусов Рейнольдса (1-й), Сиклса (3-й) и Седжвика (6-й) под общим командованием последнего, оставалось у Фредериксберга и начинало активные действия 29 апреля. По плану Хукера, Седжвик должен был перебросить через Раппаханок два понтонных моста, переправить по этим мостам корпуса Рейнольдса и собственный и произвести перед высотами Мари мощную демонстрацию.

Таким образом, план Хукера был сложен и изящен, как шахматная комбинация, и он, несомненно, сработал бы против среднего или даже против сильного игрока, однако генерал Ли был, как известно, гениальным «шахматистом», умевшим мыслить и действовать неожиданно и нестандартно. Казалось бы, Хукер предугадал все ответные ходы своего противника: вздумай тот обороняться или отступать, его партия была бы проиграна. Но реальные шаги генерала Ли оказались все же совершенно непредсказуемыми.

В сущности, стараясь предвидеть действия неприятеля, Хукер допустил две ошибки, и обе оказались для него фатальными. Первая из них заключалась в том, что, как полагал Драчливый Джо, рейд кавалерии Стоунмена неминуемо уберет с «шахматной доски» «коней» противника, и Стюарт со своими эскадронами отправится вслед за федеральной конницей. Однако Лихой Джеб не захотел оказывать Хукеру подобной услуги и, несмотря на все перемещения вражеской конницы, по-прежнему оставался на левом фланге армии. 29 апреля его разъезды обнаружили у станции Брэнди на южном берегу Раппаханока марширующие колонны пехоты в синих мундирах и без труда определили их численность.

И хотя это движение отрезало кавалерию Стюарта от остальной армии, ее храбрый и деятельный командир приложил все усилия, чтобы известить командующего об опасных маневрах врага. Бригада Фитцхью Ли была направлена через Рэкун-Форд на Чанселорсвилл, чтобы преградить федералам путь и задержать их как можно дольше. Сам же Джеб Стюарт, убедившись, что пробиться по дороге Пленк к Фредериксбергу не удастся, решил описать со своей кавалерией полукруг через Тодд Таверн.

Генерал Ли уже знал к тому времени о наступлении Хукера. Известие о его начале было доставлено командующему южан посыльными Стюарта в тот же день, когда передовые части противника были обнаружены у станции Брэнди. Поначалу Ли решил просто понаблюдать за маневрами Хукера и отправил к Чанселорсвиллу бригаду Андерсона — там она должна была подкрепить бригады Мэхоуна и Поузи, расположенные у брода Юнайтед Стейтс. Встреча этих трех частей произошла 30 апреля неподалеку от Чанселорсвилла, куда Поузи и Мэхоун отошли, когда враг начал переправу. Андерсон не стал дожидаться, пока мощные силы противника раздавят его, как блоху, и отвел все три бригады к Тебернейкл Черч, известив Ли о результатах своих наблюдений.

Маршал Роберт, впрочем, и так уже разгадал замысел своего врага. Седжвик, совершавший в этот момент переправу по наведенным им понтонным мостам, не только не отвлек Ли от происходящих за его спиной передвижений, но, напротив, заставил его обратить на них самое пристальное внимание. Командующий южан сразу понял, что противник не станет дважды наступать на одни и те же грабли и снова бросаться в лобовые атаки на высоты Мари, а значит, решил Ли, переправа Седжвика — это просто демонстрация, не более. Главную угрозу представляло, конечно, правое крыло федералов, вышедшее во фланг и тыл фредериксбергских позиций. Хукер явно рассчитывал на то, что Ли дрогнет перед лицом этой угрозы и отступит, что позволит атаковать его на марше. Но Серый Лис, как всегда, не собирался играть по навязанным ему правилам, и в его голове уже родился неожиданный и дерзкий замысел.

Вторая роковая ошибка Хукера заключалась именно в расчете на неизбежный отход Северовирджинской армии от Фредериксберга. Впрочем, не следует судить его за эту ошибку слишком строго — ответный ход Ли противоречил всем правилам и законам войны, и предвидеть его было невозможно. Вместо того, чтобы отступать, маршал Роберт решил перейти в контрнаступление и перехватить у противника инициативу. Разумеется, Хукер учитывал эту возможность и даже отдал командирам правофланговых корпусов соответствующие распоряжения на такой случай. Однако он считал, и надо сказать, не без оснований, что ввиду двойного численного перевеса северян генералу Ли понадобятся для атаки все имевшиеся у него в наличии части вплоть до последнего человека. Практически это значило, что для контрудара по корпусам Слокама южанам придется очистить высоты Мари, открыв таким образом дорогу частям Седжвика.

В этом и заключался один из главных просчетов Хукера. Ли совершил, казалось бы, безрассудный шаг, разделив перед лицом подавляющих сил противника свою армию на две неравные части. Меньшая часть была оставлена на старых позициях напротив Фредериксберга, а основные силы во главе с самим Ли двинулись навстречу правому флангу неприятеля. Такой образ действий, конечно, был очень рискованным, почти смертельно опасным, но отступление по узким лесным дорогам, возможно, уже занятым федеральной кавалерией, в то время, как на обоих флангах армии сконцентрировались две мощные вражеские группировки, было не менее опасным и, кроме того, оно было еще и глупым.

Так что замысел генерала Ли, несмотря на свое кажущееся безрассудство, оказался единственным выходом из сложившегося положения. Численное превосходство противника было столь подавляющим, что выделение 10 тысяч уже не могло существенно повлиять на ход боя в Глуши. Оставаясь же у Фредериксберга на старых позициях, этот небольшой отряд мог оказать армии важную услугу, сдержав левое крыло неприятеля. При этом генерал Ли рассчитывал не только на стойкость солдат и распорядительность командиров, но и на полевые укрепления, оставшиеся там со времен декабрьской битвы. Они служили своего рода опорной точкой для задуманного им флангового маневра, и, как показал ход дальнейших событий, этот расчет оправдался.

Таков был хитроумный план генерала Ли, и, не откладывая дел в долгий ящик, он сразу же приступил к его выполнению. Уже вечером 30 апреля после короткого совещания с Джексоном Ли отдал соответствующие распоряжения, и в ночь на 1 мая Северовирджинская армия выступила в поход. У Фредериксберга оставались лишь дивизия Эрли и бригада Берксдейла — 10 тысяч человек, которым было поручено поддерживать лагерные огни, вводя Седжвика в заблуждение.

Хукер в то время, конечно, не догадывался об этом смелом маневре и был вполне доволен тем, как развивались события. 30 апреля через Раппаханок со своим 2-м корпусом переправился Коуч, и в полдень того же дня Хукер отправил приказ Сиклсу — командиру 3-го корпуса — также перейти на другую строну реки. Таким образом, на правом берегу Раппаханока концентрировались внушительные силы — 65 тысяч человек — превосходившие по численности всю оставшуюся у Ли Северовирджинскую армию.

Подобное положение дел внушало оптимизм не только командующему, но и всей Потомакской армии. «Ура старому Джо! — воскликнул командир 5-го корпуса Джордж Мид, когда части правого крыла собрались у Чанселорсвилла. — Мы на фланге Ли, а он об этом не знает!» Рядовые солдаты тоже были довольны удачной переправой и проведением флангового маневра. Как вспоминал генерал Коуч, «собирая хворост и разводя огни, они напевали веселые песенки и обменивались перчеными лагерными шуточками». Когда же 30 апреля в расположение правого фланга армии прибыл командующий, они встретили его громкими приветственными криками.

Что касается самого Хукера, то он уже был уверен в окончательной победе. Кто теперь мог помешать ему закончить столь удачно начатую операцию? Уж конечно, не «Бобби Ли» со своими жалкими 50 тысячами! Судьба этого бедолаги была решена, и Хукер мысленно считал себя первым генералом, одержавшим победу над грозным Серым Лисом и, кто знает, быть может, покончившим с мятежом.

В тот день Хукер не предпринимал ничего, чтобы продолжить наступление, и вопреки обыкновению не отдал по армии никаких приказов. Объехав войска, он ограничился хвастливым заявлением, что «враг должен либо бесславно бежать, либо выйти из-за своих укреплений и дать бой на нашей собственной позиции». Затем он вернулся в Чанселорсвилл в твердой уверенности, что грядущий день принесет ему победу. В тот момент Хукер и не подозревал, какое жестокое отрезвление готовит ему этот первый майский день 1863 года.

Неприятности начались уже ночью. Федеральные кавалеристы, совершавшие рекогносцировку по дороге на Спотсилвейни, неожиданно наткнулись на всадников Джеба Стюарта. Последние спешили на восток, чтобы присоединиться к армии Ли, и ночная встреча также была для них сюрпризом, причем вряд ли приятным. Произошедший затем бой был коротким, беспорядочным и закончился ничем: противники просто разошлись в разные стороны. Словом, все дело не стоило и выеденного яйца, но Хукера, который полагал, что Стюарта уже давно нет в Глуши, оно сильно смутило. Вместо того, чтобы наутро отдать приказ о возобновлении наступления, он почему-то медлил, предоставив войска самим себе. А те уже расположились в районе Чанселорсвилла со всеми возможными удобствами и тоже не стремились продолжать трудный марш по узким лесным дорогам.

Конфедераты, между тем, не теряли времени даром. Утром 1 мая в район Тебернейкл Черч прибыли две передовые дивизии Северовирджинской армии — Андерсона и Мак-Лоуза . Заняв невысокий хребет, находившийся в этом месте, они приступили к ставшему уже привычным делу — рытью траншей и возведению батарей, надеясь задержать здесь наступление неприятеля. Однако закончить столь важную работу им не дали.

В 8 часов утра к Тебернейкл Черч прискакал Джексон Каменная Стена, обогнавший свой корпус на марше. Он тут же приказал людям Андерсона и Мак-Лоуза отбросить лопаты и взяться за винтовки. В планы командования конфедератов входил захват инициативы, а для этого было мало простой обороны. Поэтому когда в районе 11 утра близ Тебернейкл Черч показалась еще одна дивизия конфедератов под командованием Роудса, Джексон распорядился начать наступление. Андерсон уже развернул к тому времени все свои бригады в линию. Райт стал слева от Пленк-Роуд, Поузи — правее этой дороги, а Мэхоун — еще правее, опираясь своим флангом на старое шоссе. Дивизия Мак-Лоуза выстроилась во вторую линию за Мэхоуном, имея бригаду Кершоу слева, бригаду Симса в центре и бригаду Уоффорда справа, также опираясь северным флангом на шоссе. Около 11 часов две эти линии начали наступление на Чанселорсвилл, а остальные дивизии второго корпуса двигались вслед за ними на некотором расстоянии походными колоннами.

Хукер к тому времени уже стряхнул охватившую его апатию и также отдал приказ о наступлении. К 2 часам дня три корпуса его правого крыла должны были выйти на новый рубеж, расположив северный фланг между ручьями Моттс-Ран и Коллинз-Ран на высотах под названием Смитлфилд, центр — у Тебернейкл Черч, а правое крыло — у незаконченной железнодорожной ветки. Выполняя это распоряжение, Мид с двумя дивизиями шел по прибрежной дороге к броду Бенкс, Сайке во главе 3-й дивизии того же корпуса продвигался на указанные позиции по шоссе, а южнее его по дороге Пленк наступали две дивизии из корпуса Слокама. Этим последним Хукер приказал выступить пораньше, чтобы дать Ховарду возможность развернуть за ними 11-й корпус.

Коуч тем временем отправил дивизию Френча в Тодд Таверн, а его другая дивизия — Хенкока — стояла на шоссе в полной готовности последовать за Сайксом. Наконец, Сиклс,  который только что привел к Чанселорсвиллу части 3-го корпуса, оставался в резерве позади этого пункта, высылая одну батарею к Даундолз Таверн, где, охраняя армию с запада, развернулась одна из бригад 11-го корпуса.

Выполнение этих распоряжений не обошлось без некоторых трудностей и заминок, вполне понятных, если учитывать характер местности. Тесные дороги сильно замедляли продвижение войск, которые к тому же то и дело сталкивались друг с другом, точно корабли, идущие в тумане. Положение усугубила резервная артиллерия, которая следовала за походными колоннами пехоты и постоянно останавливалась, образуя дорожные пробки. В результате без особых проблем проходил лишь марш дивизии Сайкса, перед которой было широкое и удобное шоссе. Обогнав все остальные части Мида и Слокама, она уверенно шла к Тебернейкл Черч, не подозревая, что навстречу ей двигается неприятель.

Мэхоун, бригада которого шла по шоссе, также не догадывался о близости северян. Правда, поначалу он наткнулся на кавалерийский пикет противника, но тот тут же умчался прочь, не дав конфедератам возможности потренироваться в стрельбе по движущимся мишеням. Затем впереди замаячил покрытый лесом холм, на котором стоял дом Ньютона, и Мэхоун, сразу оценивший важность этой позиции, поспешил расположить свою бригаду на его вершине. Но не успели его солдаты закрепиться на занятой высоте, как регулярные полки Сайкса, как раз подымавшиеся по противоположному склону холма, дали по ним залп и бросились в атаку. С этого момента и началось сражение при Чанселорсвилле.

Застигнутая врасплох бригада Мэхоуна не могла удержаться на холме Ньютона. Федералы охватили ее с флангов, ударили с фронта и в сильном расстройстве сбросили с вершины. Но звуки пальбы, возвестившей начало битвы, привлекли внимание остальных конфедеративных частей. На помощь Мэхоуну уже спешил со своей дивизией Мак-Лоуз: три его бригады присоединились к уже вступившим в бой полкам Мэхоуна и снова двинулись на штурм высоты. Батареи конфедератов поддержали это наступление несколькими залпами, на которые незамедлительно ответили орудия Сайкса. Но бригада Симса из дивизии Мак-Лоуза, не обращая внимания на эту канонаду, стремительно пошла вверх по склону. Регулярная бригада северян, ожидавшая ее на гребне высоты, открыла винтовочный огонь, вынудив наступавших остановиться и начать ответную стрельбу. Завязалась весьма типичная для гражданской войны пехотная дуэль, в которую мало-помалу стали втягиваться новые части.

На помощь Сайксу с севера вскоре подошла дивизия Хамфриза, появление которой вынудило Мак-Лоуза в свою очередь ввести в бой свежие силы. Опасаясь флангового удара, он приказал Уоффорду развернуть свою бригаду под прямым углом к линии дивизии. Вскоре к ней присоединились также бригады Пэрри и Уилкокса, Бригада Кершоу была двинута в обход правого фланга дивизии Сайкса и очутилась как раз между его южной оконечностью и домом Элдрича, заставив северян также загнуть линию под прямым углом.

У дома Элдрича в тот момент тоже завязался бой. Две дивизии Слокама, которые, наконец, могли начать марш по дороге Пленк, наткнулись там на бригады Райта и Поузи из дивизии Андерсона. Оказавшись в меньшинстве, конфедераты сначала отошли, но Джексон вовремя заметил опасность и послал им на выручку часть дивизии Роудса. Бригада Ремсьюра из этой дивизии заменила бригаду Райта, которая при поддержке Долса двинулась в обход правого фланга северян. Третья бригада Роудса под командованием Коллквитта была брошена на крайний правый фланг линии конфедератов, где Мак-Лоуз вел бой с дивизиями Сайкса и Хамфриза. Остальная часть этой дивизии, т.е. еще три бригады, и шесть бригад из дивизии Э. П. Хилла, оставалась в резерве. Всего таким образом у Каменной Стены было под рукой 19 бригад, или 37 тысяч человек, не считая дивизии Клоттона, которая лишь недавно выступила в поход и была еще далеко.

 

К тому времени федералы тоже ввели в дело большое количество резервов. Коуч по приказу Хукера двинул на поддержку Сайксу дивизию Хенкока из своего корпуса, а Ховард, развернувший часть дивизий 11-го корпуса, мог в любой момент подкрепить Слокама. Всего у федералов было девять дивизий, в которых, считая артиллерию, набиралось 46 тысяч человек. Кроме того, с севера должен был вот-вот подойти с оставшейся у него дивизией Мид, который мог нанести во фланг корпуса Джексона сильнейший удар. Одним словом, федералы обладали существенным численным превосходством и занимали выгодную тактическую позицию, так что они могли не только обороняться, но и бить противника. Именно это и собирались сделать их командиры, когда из Чанселорсвилла неожиданно пришел приказ Хукера отходить на исходные рубежи.

Этот неожиданный приказ был воспринят всеми, кто его слышал, с явным неудовольствием. Командир правого крыла армии генерал Коуч сперва даже не захотел его выполнять и направил командующему адъютанта с просьбой позволить войскам остаться на обороняемых позициях. Но через полчаса адъютант вернулся с подтверждением прежнего распоряжения: Хукер настаивал на отступлении. Коучу не оставалось ничего другого, как подчиниться, хотя Уоррен, главный инженер армии, советовал ему пока оставить все как есть и лично направиться на встречу с Хукером.

Но этот совет уже запоздал: Слокам, сражавшийся с частями Андерсона и Роудса на дороге Пленк, успел начать отход, обнажая правый фланг дивизий Сайкса и Хенкока. Тогда Коуч также отдал распоряжение об отступлении. Когда около 2 часов дня оно было практически выполнено и на позициях оставались лишь два полка из дивизии Хенкока, прикрывавшие этот маневр, штабной офицер доставил еще один приказ, гласивший: «Удерживайте позиции до 5 часов». «Уже слишком поздно! — воскликнул раздосадованный Коуч и добавил, обращаясь к офицеру: — Скажите генералу, что он опоздал. Враг вышел на мой правый фланг и в тыл. Я отступаю».

Таким образом, федералы уступили неприятелю важные возвышенности и отошли за линию ручья Моттс-Ран, значительно менее выгодную с тактической точки зрения. Конфедераты, расположив свою артиллерию на захваченных ими высотах, могли теперь простреливать не только эту новую позицию врага, но и практически всю просеку вплоть до Чанселорсвилла. Однако приказ Хукера об отходе имел и более важные последствия. Отступив, северяне потеряли не только удобные для обороны высоты — они потеряли инициативу, и битва уже шла по сценарию Ли, а не Хукера. В сущности, с этого момента она была проиграна, хотя далеко не все в Потомакской армии об этом догадывались. Первым реальное положение вещей понял генерал Дериус Коуч. Выполнив приказ от отходе, он лично прибыл к Хукеру в дом Чанселора с докладом.

Командующий выслушал его внешне спокойно и даже, казалось, был доволен произошедшим. «Все в порядке, Коуч, — сказал он. — Ли как раз там, где я хотел его видеть: теперь он вынужден драться на моей позиции». «Наше отступление уже подготовило меня к чему-то в этом роде, — вспоминал впоследствии Коуч. — Но услышать из собственных уст командующего, что преимущества, достигнутые успешными маршами его командиров, сводятся к оборонительному сражению в этой густой чаще, было слишком даже для меня, и я покинул его в уверенности, что мой генерал уже побит».

Сам Хукер, хотя он в этом и не признался, думал примерно также. Неожиданная контратака Джексона сбила с толку и напугала его, и он пребывал в совершенной растерянности. Одним словом, Драчливый Джо в один миг растерял свою драчливость. Как он сказал несколько позже, вспоминая сражение у Чанселорсвилла: «Я просто утратил веру в Джо Хукера».

Войска мгновенно почувствовали эту растерянность высшего командования, что, конечно, отразилось на их боевом духе. «Солдаты спешили на позиции, — вспоминал Коуч. — Но для внимательного наблюдателя не требовалось никакого колдовства, чтобы увидеть, что надежды, воодушевлявшие их всего несколько часов назад, сменились разочарованием».

В таком подавленном настроении северяне закончили первый день сражения. Хукер, собрав своих генералов в Чанселорсвилле, приказал им укрепить новые позиции своих частей засеками и траншеями и приготовиться к отражению атаки. Эти новые позиции оказались очень неважными, дающими больше преимуществ наступающим, чем обороняющимся. Их выбирали в спешке и в темноте, а утром оказалось, что они со всех сторон окружены господствующими высотами и густыми зарослями, позволяющими вражеским частям  готовить атаки под хорошим прикрытием. Особенно уязвимым было положение 11-го корпуса, который стоял на правом крыле армии у Даундолз Таверн и у Уайлдернесс Черч. Его линия была развернута фронтом на юг, и правая оконечность фланга «болталась в воздухе», не имея никакой естественной опоры. В центре на высотах Фейрвью занимал позиции 12-й корпус Слокама, а между ним и 11-м корпусом Ховарда втиснулся со своим 3-м корпусом Дэн Сиклс. Весь день он простоял у брода Юнайтед Стейтс, охраняя его от воображаемой угрозы, и лишь в 4 часа пополудни Хукер, убедившись, что тревога была ложной, вернул его в боевую линию. Левее Слокама развернулась дивизия Хенкока, а две другие дивизии 2-го корпуса, которым уже не хватило места в боевых порядках армии, бивакировали сразу за ней. Наконец, левую оконечность всего правого крыла армии составляли дивизии Хамфриза и Гриффина из 5-го корпуса Мида, расположенные на прибрежной дороге.

К этим силам, столпившимся на узком Чанселорсвиллском пятачке как овечья отара, Хукер решил добавить еще и 1-й корпус, остававшийся до сих пор в распоряжении Седжвика у Фредериксберга. В 2 часа ночи он направил командиру этого корпуса генералу Джону Рейнольдсу распоряжение выступить на соединение с правым крылом армии. Сам Седжвик получил приказ провести на следующий день демонстрацию на дороге на Боулинг Грин, не доводя ее, однако, до настоящей атаки.

Некое подобие военного совета состоялось в тот день и в лагере противника. Генерал Ли, прибывший в расположение 2-го корпуса своей армии, устроил там совещание с Джексоном Каменная Стена. Усевшись на оставленных федералами ящиках из-под крекеров, генералы до глубокой ночи обсуждали, что им делать дальше. Первый удар принес южанам свои плоды, но проведение дальнейших фронтальных атак было бы рискованным, а может, и безнадежным делом. Как ни слабы были позиции противника, он по-прежнему обладал огромным численным перевесом, и слабые в количественном отношении части южан не имели ни единого шанса овладеть его укреплениями. Кроме того, Ли серьезно беспокоился за Эрли, который со своими 10 тысячами сдерживал мощную [317] левофланговую группировку федералов. Если бы последним удалось прорвать его оборону, то вся Северовирджинская армия была бы перемолота между левым и правым флангами вражеских сил, как зерно между жерновами.

Решение неожиданно было найдено в районе полуночи, когда в ставку главнокомандующего вернулся лихой Джеб Стюарт. На этот раз он привез хорошие новости: правый фланг противника (11-й корпус) не был прикрыт и, следовательно, заманчиво подставлен под удар. Получив эту неожиданную информацию, в надежности которой они не сомневались, генералы уже не думали ни о чем другом, кроме как об использовании оплошности Хукера. В течение нескольких минут они еще продолжали разговор, пока не пришли к окончательному решению, как проводить операцию дальше. Затем Джексон, который валился с ног от усталости, пожелал своему командиру спокойной ночи и отправился вздремнуть хотя бы несколько часов.

Однако незадолго до рассвета этот неутомимый военный вождь снова был на ногах. Ли ожидал его у развернутой карты, чтобы обсудить все детали предстоящего маневра. Как и принятый ранее план, этот маневр был рискованным шагом, даже, пожалуй, еще более рискованным и опасным, но, как известно, удача сопутствует храбрым. По совету Джексона Ли решился на редкостный по своей дерзости ход: еще раз разделить свою армию перед лицом численно превосходящих сил противника. Теперь большую ее часть — около 30 тысяч человек — должен был возглавить Каменная Стена.

Хорошо зная эту местность и располагая надежными проводниками, Джексон рассчитывал провести свои части фланговым маршем вдоль всего фронта Потомакской армии и, описав полукруг, выйти прямо на незащищенную оконечность 11-го корпуса. Ли с 14 тысячами человек оставался на прежних позициях северо-восточнее Тебернейкл Черч, отвлекая внимание Хукера от маневров Каменной Стены. Задача, стоявшая перед этой, меньшей, частью Северовирджинской армии, была не менее сложной и опасной, чем та, которую предстояло решить Джексону. Эта часть должна была провести демонстрацию достаточно активно, чтобы убедить противника в серьезности своих намерений, и в то же время достаточно осторожно, чтобы не спровоцировать ответную атаку. Выполнение задачи зависело не столько от генерала Ли и подчиненных ему бригадных командиров, сколько от командиров полков и даже от командиров рот, т.е. от тех, кто непосредственно поддерживал соприкосновение с противником. Впрочем, генерал Ли рассчитывал не только на их распорядительность и смекалку, но и на безынициативность Хукера, и в общем оказался прав.

Итак, новый дерзкий замысел был принят, и ранним утром 2 мая, едва над верхушками деревьев забрезжил рассвет, «пешая кавалерия» Джексона выступила в поход. Впереди со своими всадниками ехал Стюарт, маскировавший движение 2-го корпуса и проводивший тщательную рекогносцировку местности. За ним в походной колонне шла дивизия Роудса, а за Роудсом вел свои бригады Колстон. Э. Хилл пока оставался на прежних позициях, прикрывая корпус Каменной Стены с тыла. Однако вскоре он также выступил в поход, оставив в арьергарде бригады Поузи и Райта. Две последние входили в 14-тысячный контингент, проводивший демонстрацию у Тебернейкл Черч. Кроме них, в распоряжении генерала Ли были еще пять бригад из дивизий Андерсона и Мак-Лоуза.

Федералы в то время, конечно, не подозревали о готовящемся маневре и по приказу Хукера продолжали лихорадочно возводить бруствер и рыть траншеи. Сам Драчливый Джо, ожидавший вражеской атаки и боявшийся ее, с тревогой вглядывался в непроглядную лесную темень, где в то время оставались лишь 14 тысяч солдат генерала Ли.

Вдруг в районе 9 часов с юго-западной стороны прогремело несколько орудийных выстрелов, а затем раздался треск короткой винтовочной перестрелки. Хукер, встревоженный этими звуками, послал на передовые посты адъютанта, и информация, доставленная ему вскоре после этого, заставила командующего северян испугаться еще больше. Следуя запланированным маршрутом вдоль боевых линий противника, корпус Джексона вышел на небольшую просеку, где его заметили федеральные наблюдатели из сигнальной службы, сидевшие на верхушках деревьев в Хейзел Гроув. Они немедленно дали знать о своей «находке» командиру одной из батарей, и тот послал солдатам Джексона несколько гранат.

Сперва Хукер правильно понял намерения противника. Вернувшись в свою штаб-квартиру в доме Чанселора, он развернул карту и принялся уже в который раз тщательно ее изучать. «Это не может быть отступление, — бормотал он при этом. — Отступление без боя? Нет, это не похоже на Ли. Но если это не отступление, то что это?» На этот вопрос мог быть только один ответ, и Хукер додумался до него почти сразу. «Ли пытается обойти меня», — громко произнес он.

Догадка была верной, и Хукер немедленно приступил к подготовке отражения атаки. Главная опасность грозила, конечно же, 11-му корпусу, и по приказу командующего его адъютант направил командиру этого корпуса генералу Оливеру Ховарду и командиру 12-го корпуса генералу Слокаму следующую депешу:

«Генерал-майорам Ховарду и Слокаму. Командующий генерал приказал мне передать вам, что позиция, на которой вы расположили свои корпуса, предназначена для отражения фронтальной атаки противника. На тот случай, если он ударит во фланг, он (Хукер) хочет, чтобы вы тщательно изучили местность и определили позиции, которые вы займете при таком обороте дел, так, чтобы вы были готовы встретить противника на любом направлении. Он предполагает, что у вас достаточно мощных резервов, чтобы встретить этот вражеский контингент. Правая оконечность вашей линии не выглядит достаточно сильной, и, как кажется, там не хватает войск, а те, что имеются, не расположены так благоприятно, как могли бы. У нас есть все основания полагать, что враг двигается на наш правый фланг. Пожалуйста, выдвиньте свои пикеты для наблюдения на безопасное расстояние, чтобы получить своевременную информацию о наступлении противника».

Это предупреждение оказалось, впрочем, излишним. Разведчики 11-го корпуса сами заметили двигавшуюся по дороге пехоту неприятеля и в районе 10.50 утра Ховард написал Хукеру следующий ответ: «Генерал. Из штаб-квартиры Девенса (крайняя правофланговая дивизия корпуса) мы видим пехотную колонну, двигающуюся на запад по дороге, идущей параллельно этому хребту, примерно в 1–2 милях от него. Я предпринимаю все необходимые меры, чтобы отбить атаку с запада».

Однако предпринятых Ховардом мер оказалось явно недостаточно, чтобы «отбить атаку с запада». Он ограничился тем, что расположил резервную корпусную артиллерию за стрелковыми ячейками бригады Берлоу и отправил капитана сигнальщиков Кастла на крайнюю правую оконечность своих позиций.

Сейчас уже довольно трудно объяснить подобную беспечность командира 11-го корпуса. Генерал Оливер Ховард был очень необычным, можно даже сказать, странным человеком. Как и многие другие известные участники войны, он был выпускником академии Вест-Пойнт, где впервые проявились его эксцентричность и религиозный пыл. «В Вест-Пойнте он не говорил ни о чем, кроме религии, — характеризовал Ховарда его однокурсник Абнер Даблдей. — Если ему представляли молодую леди, он тут же спрашивал ее, думала ли она прошедшей ночью о Господнем великодушии». Тем не менее на войне Ховард проявил себя как храбрый и боеспособный офицер. В сражении у Семи Сосен (Фейр Оукс) в 1862 году он был тяжело ранен и потерял правую руку. Позже, уже после Чанселорсвилла и Геттисберга, Ховард был переведен на Запад и проявил себя как один из самых способных командиров армии в объединенной группировке Уильяма Шермана.

Но тогда, в 1863 году, находясь на посту командира 11-го корпуса, Ховард явно чувствовал себя не в своей тарелке. Большую часть его теперешних подчиненных составляли немецкие волонтеры-наемники, набранные в начале войны известным генералом-политиканом Францем Зигелем. Незадолго до начала кампании этот командир, не отличавшийся военными талантами, был смещен со своего поста, но у солдат корпуса он по-прежнему пользовался большой популярностью. «Я сражался с Зигелем», — говорили они с гордостью, считая самих себя и своего любимого генерала лучшими воинами Союза. Ховард, несмотря на пустой рукав и репутацию бесстрашного командира, был встречен ими холодно и даже враждебно. В результате в своем собственном  корпусе он был чужаком и находился в некоем подобии вакуума.

Все это, конечно, не оправдывает халатности Ховарда, хотя до известной степени ее объясняет. Кроме того, командир 11-го корпуса, очевидно, счел марш Джексона демонстрацией или отступлением, и именно поэтому не предпринял надлежащих мер предосторожности. Не стоит судить Ховарда за это слишком строго, ибо его начальник генерал Хукер вскоре пришел к такому же выводу.

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 2

Часть 3

 

Категория: Армия | Добавил: fyls77 (21.02.2021) | Автор: Маль К.М.

Просмотров: 54 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов