Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Четверг, 22.04.2021, 23:27
Ключевые слова
гражданская война, Маль К.М., сражение, Джексон

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 103
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 16
Гостей: 15
Пользователей: 1
Antoniorrl

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » Армия

Гражданская война в США 1861-1865. Так сражались дилетанты. «Посмотрите на бригаду Джексона. Она стоит, как каменная стена!» (ч.3)

Гражданская война в США 1861-1865. Так сражались дилетанты. «Посмотрите на бригаду Джексона. Она стоит, как каменная стена!»

1-е сражение при Бул-Ране (Часть 3).

                                                                                  Маль К.М.  

Эрли боялся, что одна из частей, с которыми ему придется столкнуться, окажется своей, а не вражеской. Лейтенант Мак-Доналд из штаба полковника Элзи усилил сомнения Эрли. Указывая на расположившийся у подножия хребта полк, он сказал, что это 13-й Вирджинский, и просил не атаковать его. «Они стреляли в моих людей», — возразил Эрли. «Я знаю, но это была ошибка; я узнал полковника Хилла из 13-го, а также его лошадь». Однако ошибку совершил сам Мак-Доналд: Стюарт приказал одной из своих конных батарей сделать несколько пробных выстрелов, чтобы заставить предполагаемого неприятеля пошевелиться. Полк неизвестной принадлежности подался назад, ветер подхватил его знамя, и Эрли  отчетливо увидел, что это звездно-полосатое полотнище. Теперь все сомнения были отброшены, и Старый Весельчак (как солдаты называли Эрли (непереводимая игра слов — имя полковника Джубал созвучна английскому jubilee — празднество, веселье) приказал двигаться в атаку.

Этот фланговый удар окончательно доконал северян. Истощенные многомильным маршем, долгим кровопролитным боем и удушливой жарой, они уже не могли выдержать новой напасти. Линия Мак-Дауэла начала рушиться, как карточный домик, и полк за полком, бригада за бригадой стали в полном беспорядке покидать поле боя. Борегар воспользовался этим мгновением, чтобы провести контратаку.

Ирвин Мак-Дауэл, «зона обзора» которого не была ограничена пределами одной роты, а зрение не затуманено, дает более полную картину этого завершающего этапа сражения. «Они (южане) бросились в лес, бывший на нашем правом фланге, проникли этим лесом в тыл фланга и открыли ружейный огонь; наши солдаты не выдержали огня, смешались в рядах и начали отступать по склону холма. Беспорядок вскоре дошел до последней крайности, и не было никакой возможности помочь делу».

Ситуация в действительности не была такой отчаянной, как ее описал Мак-Дауэл, или, вернее, она могла бы быть таковой, если бы не батальон регулярной пехоты и бригада Шермана, прикрывшие отступление остальных частей армии. Медленно, оспаривая каждый шаг у наседающего противника, они отходили вслед за охваченной паникой толпой беглецов, чем даже вызвали восхищение у командиров вражеской армии. «Регулярные пехотинцы майора Сайкса при поддержке бригады Шермана, — писал Борегар, — произвели равномерное и красивое отступление, защищая тылы обращенных в бегство войск и позволив многим бежать через каменный мост».

Но эти сохранившие порядок осколки армии уже не могли спасти положение. Правда, у Мак-Дауэла оставалась нетронутой 5-й дивизия. Все сражение она простояла в Сентервилле, не сделав ни единого выстрела, и теперь командующий северян приказал двинуть ее на защиту этого городка.

Но и здесь Мак-Дауэлу не повезло. Командир дивизии полковник Майлз, огорченный тем, что ему не удалось принять участие в деле, с утра приложился к бутылке брэнди и к полудню был уже мертвецки пьян. Он не мог не только отдать приказ, но даже сесть на лошадь, и, увидев, в каком он состоянии, Мак-Дауэл освободил Майлза от командования.

Тем временем, миновав каменный мост, толпа беглецов столкнулась с новым препятствием. С раннего утра в районе моста через Каб-Ран в нескольких милях от поля сражения собралось самое блестящее общество, какое только можно себе представить. Здесь были сенаторы, конгрессмены, губернаторы со своими женами, журналисты столичных газет, иностранные дипломаты и военные атташе. Вся эта разодетая в пух и перья толпа ротозеев прибыла сюда на увеселительный пикник, чтобы поглазеть, как храбрая федеральная армия «задаст перцу» трусливым мятежникам. Поначалу все шло как по маслу, и хотя дым и деревья мешали разглядеть происходящее как следует, издалека битва выглядела очень красиво, а главное, было ясно, что Север берет верх. И вдруг все разом перевернулось вверх ногами. Пальба и крики сражающихся, звучавшие до сих пор как отдаленное эхо, начали приближаться со скоростью мчащегося на всех парах поезда, а когда на дороге появились первые беглецы, никто уже не сомневался в том, что сражение проиграно.

Воистину паника — самая заразная из болезней, и праздная толпа у Каб-Рана была охвачена ею мгновенно. Леди и джентльмены в нарядных воскресных костюмах, уже не заботясь о сохранности платья, бросились к своим экипажам и верховым лошадям, чтобы побыстрее удрать под защиту фортов и орудий Вашингтона. На дороге произошло настоящее столпотворение, и бегущая армия наскочила на обезумевшую толпу, как пароход на отмель. Шальной снаряд, посланный южанами забавы ради, перевернул прямо на мосту через Каб-Ран армейский фургон, блокировавший дорогу. Никто не получил в результате этого выстрела ни единой царапины, но паника возросла многократно.

С этого момента бегство из трагедии превратилось в комедию. Тысячи людей в военной форме, бросая оружие и знамена, срывая с себя ремни и подсумки, бежали со всех ног, а впереди них в своих роскошных кабриолетах и ландо мчались представители высшего вашингтонского общества. Комическая же сторона происходящего заключалась в том, что за ними никто не гнался. Южане были слишком утомлены и дезорганизованы своей неожиданной победой, чтобы преследовать врага, и остались на поле боя, но бегущие этого не знали.

Слухи о том, что кавалерия близко, то и дело пробегали по толпе, заставляя даже самых усталых ускорять шаг. Были, конечно, и среди них люди, сохранившие голову и пытавшиеся прекратить панику, но их усилия оказались тщетными, как если бы они пытались уговорить горную реку повернуть вспять. «Мы окликали их, пытались сказать им, что никакой опасности нет, призывали прекратить бегство, заклинали остановиться, — вспоминал конгрессмен из Огайо, который также приехал посмотреть на битву. — Мы называли их трусами и прочими самыми обидными словами. Вынув свои тяжелые револьверы, грозили перестрелять их, но все напрасно; жестокая, сумасшедшая, безумная, безнадежная паника овладела ими и передалась всем и каждому и спереди, и сзади».

Но что могли сделать пусть даже высокопоставленные гражданские чиновники там, где оказался бессильным командующий армией! А Мак-Дауэл, убедившись, что остановить бегство невозможно, официально расписался в своем бессилии. «Бой проигран, — телеграфировал он в столицу Уинфилду Скотту. — Спасайте Вашингтон и остатки этой армии... Переформировать бегущие войска не удастся».

Позже в Сентервилле Мак-Дауэл собрал военный совет из дивизионных и бригадных командиров, чтобы решить — обороняться или отступать. «Вердикт был в пользу первого, но решение командиров уже не имело никакого значения, — вспоминал офицер из штаба командующего капитан Фрай, — люди сами решили для себя, что им делать, и безостановочным потоком бежали в тыл, несмотря на все предпринимаемые усилия. В Сентервилле у них не осталось никаких ценностей и вообще ничего, чтобы могло их заинтересовать, их сердца были не здесь. Палатки, провизия, багаж и письма из дома были на берегах Потомака, и никакая сила не могла остановить их на небольшом расстоянии от лагеря, который они покинули меньше недели назад».

Конфедераты тем временем с трудом приходили в себя от удивления. Удивляться было чему. Огромная и несокрушимая федеральная армия (во всяком случае, молодым и неопытным солдатам она казалась таковой) вдруг, словно по мановению волшебной палочки, обратилась в ничто. И это сделали они, вчерашние фермеры и рабочие, только недавно надевшие военную форму! А на смену удивлению пришла гордость и вера в себя, которые впоследствии легли в основу мифа о непобедимости южной армии.

Но более других был удивлен и обрадован президент Конфедерации Джефферсон Девис. Не сумев справиться с охватившим его волнением, он лично поспешил на поле боя, чтобы быть свидетелем триумфа или разгрома своих войск. То, что он увидел вначале, не могло внушить ему оптимизма, поскольку тылы сражающейся армии, переполненные ранеными и беглецами, всегда представляют из себя довольно тяжелое зрелище. Испытывая самые мрачные предчувствия, Девис поехал дальше на звуки битвы и прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть торжество конфедератов и бегство северян.

Первый же вопрос, который он задал Борегару, касался преследования отступающего врага, и Борегар толком не знал, как на него ответить. Вообще-то он отдал соответствущий приказ, когда вдруг поступило сообщение, что свежая неприятельская часть движется на Кемп-Пикенс — базу конфедератов около Манассаса. Борегар тут же отменил преследование. Сообщение оказалось ложным.

 

Цвет униформы в очередной и последний раз сыграл с южанами злую шутку, и то, что было принято ими за сильную неприятельскую часть, оказалось на поверку бригадой Джонса, возвращавшейся на свои позиции на нижнем Бул-Ране. Синий цвет ее обмундирования и послужил причиной  ошибки. Пока в ситуации окончательно разобрались, время было уже упущено, и враг ушел.

Но Девис не стал слишком строго взыскивать со своего генерала за эту оплошность. В конце концов он одержал в тот день громкую победу, плодами которой еще вполне можно было воспользоваться: дорога на Вашингтон была теперь открыта. Эта победа досталась южанам сравнительно недорогой ценой. Из 18 тысяч конфедератов, участвовавших в битве (остальные войска, расположенные на правом фланге, так и не сделали по неприятелю ни одного выстрела) 387 человек были убиты, 1852 ранены и 13 пропали без вести.

Потери 18572 северян, сражавшихся в этот день, были несколько тяжелее: 460 убитых, 1124 раненых, 1312 пропавших без вести, в основном взятых в плен. Впрочем, небольшими такие потери могли показаться лишь в сравнении с кровавыми гекатомбами Энтитема и Геттисберга, но для сытой, процветающей Америки, никогда не знавшей доселе по-настоящему кровопролитных войн, они были, конечно, шокирующими. Тогда, в июле 1861 года, большинство жителей как Севера, так и Юга и представить себе не могли, что впереди их ждут еще четыре года страшных испытаний, что грядут битвы, по сравнению с которыми это первое большое сражение покажется просто детской игрой в войну.

Несмотря на свои «скромные» масштабы, первое сражение при Бул-Ране сыграло важную роль в истории гражданской войны. Как писал известный американский историк Брюс Каттон, «в американской военной истории нет ничего похожего на Бул-Ран. Это было значительное сражение дилетантов, битва, где все шло не так, как надо, день великого пробуждения нации как Севера, так и Юга. Он отметил конец существования 90-дневной милиции, а также завершил период розового романтизма, во время которого люди могли мечтать о короткой, славной и бескровной войне. После Бул-Рана нация взялась за работу».

С точки зрения тактики и стратегии Бул-Ран стал первой в ряду оборонительных побед, одержанных южанами. Однако в отличие от битв, которые произошли позже, эта победа носила решительный характер. В первый и последний раз в ходе гражданской войны целая неприятельская армия была разгромлена и практически перестала существовать. Правда, удар, который она получила, был скорее моральным, чем материальным, но после Бул-Рана конфедераты получили золотую возможность закончить войну в считанные недели. Между ними и Вашингтоном теперь не было ни одного сколько-нибудь значительного неприятельского отряда, способного задержать их решительное наступление на столицу Союза. Да и в самом Вашингтоне дела обстояли не лучше. Когда новый командующий северян генерал Мак-Клелан, срочно вызванный из западной Вирджинии, прибыл в столицу, то обнаружил, что она совершенно не подготовлена к обороне.

«Я вообще не нашел никаких приготовлений к защите, — писал он. — Войска даже не были размещены на боевых позициях. Ни один полк не был расположен в лагере соответствующим образом, ни одна дорога не охранялась. Всюду был хаос, и улицы, отели и бары были переполнены пьяными офицерами и солдатами — совершенное столпотворение. Многие даже разошлись по домам, и их бегство с Бул-Рана закончилось в Нью-Йорке, Нью-Хэмпшире или в Мэне. Ничто не могло помешать маленькому кавалерийскому отряду войти в город. Решительная атака, без сомнения, привела бы к захвату Арлингтонских высот и отдала бы город на милость батареи нарезных орудий. Если сепаратисты придавали хоть какое-то значение владению Вашингтоном, они совершили величайшую ошибку, не воспользовавшись плодами своей победы при Бул-Ране».

Будущий военный секретарь Стэнтон был вполне согласен с Мак-Клеланом и считал положение столицы безнадежным. «Захват Вашингтона выглядит неизбежным; на протяжении понедельника и вторника (22 и 23 июля) он мог быть взят без сопротивления. Поражение, бегство и деморализация армии были полными».

Но опасения северян оказались напрасными. Южане предпочли почивать на лаврах, и их первая возможность выиграть войну была упущена. Впоследствии Борегар, Джонстон и Джефферсон Девис обвиняли друг друга в том, что результаты их блестящей победы остались нереализованными, но кто бы из них не был виноват, факт остается фактом — армия конфедератов не сдвинулась с места. Очевидно, тому были и объективные причины: южане сами были дезорганизованы своей победой и им требовалось время, чтобы привести свои войска в порядок.

Тактические уроки Бул-Рана также не были учтены. Это сражение наглядно продемонстрировало, какую грозную силу, пусть даже и в неумелых руках, представляет нарезное стрелковое оружие и какое громадное преимущество оно дает обороняющимся. Но никто из полководцев Севера и Юга не обратил на это внимание. Даже лучший из генералов Конфедерации, участвовавших в этой битве, Джексон Каменная Стена не сумел понять, в чем была главная причина его успеха, и продолжал оставаться приверженцем штыковых атак. Подобное пренебрежение было, конечно, очень печальным явлением и привело впоследствии к кровавым потерям.

Однако само по себе оно не является чем-то из ряда вон выходящим. То, что для нас, живущих многие десятилетия спустя, кажется простым и очевидным, совсем не было таковым для современников гражданской войны. Старая, проверенная еще в наполеоновских кампаниях, тактика казалась им простой и логичной, и вполне естественно, что они продолжали применять ее на поле боя, тем более, что пока ничего лучшего придумано не было.

Понадобились годы, полные кровопролитных сражений, в которых прямые атаки на старый манер неизбежно оборачивались ужасающими жертвами, чтобы необходимость создания новой тактики была осознана и чтобы эта тактика наконец увидела свет. Об этом и пойдет речь дальше.

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 1

Часть 2 

Категория: Армия | Добавил: fyls77 (20.02.2021) | Автор: Маль К.М.

Просмотров: 73 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов