Главная Pentagonus Регистрация

Вход




Приветствую Вас Гость | RSS Четверг, 22.04.2021, 23:44
Ключевые слова
Маль К.М., флот, гражданская война

Ключевой партнёр
Академия военных наук РФ
Академия военных наук РФ

Категории каталога
Общевойсковые вопросы [24]
Армия [84]
ВМС [23]
Морская пехота [78]
БОХР [12]
ВВС [10]
Космические силы [3]
ЧВК [0]

Поиск


Наш опрос
Готовы ли ВС США к борьбе за господство в Арктике?
Всего ответов: 103
Статистика

Rambler's Top100

Онлайн всего: 19
Гостей: 19
Пользователей: 0

Top secret


Translate.Ru PROMT©
Главная » Статьи » По родам войск » ВМС

Гражданская война в США 1861-1865. Стратегические операции флота. Блокада. (ч.1)

Гражданская война в США 1861-1865. Стратегические операции флота.

Блокада. (Часть 1)

                                                                                                                                            Маль К.М.

В отличие от операций на Среднем Западе, необходимость которых вызывала противоречивое мнение в руководстве Союза, целесообразность морской блокады никогда не подвергалась сомнению. Она была единственной частью плана «Анаконда», которая не критиковалась, а морской секретарь Гедеон Уиллес резонно считал ее главным вкладом ВМФ США в грядущую победу Севера.

Установка морской блокады вдоль Восточного побережья южных штатов началась уже несколько дней спустя после падения форта Самтер. Для этой цели большая часть из трех дюжин военных кораблей, входивших в состав заокеанских эскадр, стала отзываться обратно в Соединенные Штаты. Одновременно по приказу Уиллеса была образована блокадная комиссия во главе с капитаном Сэмюэлем Дю Понтом, основной задачей которой была выработка стратегического плана всей кампании. Как писал сам Уиллес, смысл этой кампании заключался в «закрытии всех повстанческих портов и разрушении береговых коммуникаций мятежников».

Задача была далеко не такой простой, как это может показаться на первый взгляд. Протяженность побережья Кон федерации составляла 3,5 тысяч миль и насчитывала 180 гаваней и удобных для якорных стоянок бухт, хотя крупных портов, обеспеченных развитой транспортной системой, там было немного. Исходя из стратегических соображений, Дю Понт разделил все побережье южных штатов на четыре зоны [499] (по числу крупных портов) и предложил назначить на каждую из них по одной эскадре, сделав их командиров ответственными за обеспечение блокады в своей зоне. Уиллес дал свое согласие, и вскоре план Дю Понта перешел в плоскость практических решений.

Североатлантическая блокирующая эскадра следила за побережьем от Чизапикского залива до Уилмингтона, штат Северная Каролина; Южно-атлантическая эскадра патрулировала зону от Уилмингтона до Флоридских рифов; Восточная и Западная эскадры Мексиканского залива отвечали за блокаду южных и западных портов Конфедерации. Кроме того, для защиты федеральной коммерческой навигации от каперов и рейдеров Юга Уиллес приказал сформировать в Вест-Индии внутреннюю эскадру Пендерграста, хотя уже в августе 1861 года это соединение было упразднено.

Несмотря на столь оперативные и энергичные меры военно-морского командования США, вскоре стало ясно, что Линкольн поторопился с объявлением прокламации об установлении блокады и не подумал о том, какие значительные силы для этого потребуются. После образования блокирующих эскадр Уиллесу пришлось без устали трудиться над укреплением этих соединений и почти все мониторы, броненосцы и прочие корабли, покидавшие стапеля различных верфей Севера, присоединялись к тем, что уже несли сторожевую службу.

Эта служба многим могла показаться утомительной, дорогостоящей, скучной и время от времени опасной. Несколько скрашивали ее захваченные призы — корабли-нарушители блокады, — порой приносившие федеральным морякам немалые прибыли. Особенно хлебной в этом отношении была зона Североатлантической эскадры, поскольку именно здесь проходили основные морские пути контрабандной навигации повстанцев.

Однако, по крайней мере в течение первых трех лет войны, блокада была стратегически неэффективной, главным образом из-за сложностей в материальном обеспечении. К 1862 году каждая из блокирующих эскадр требовала в среднем по 3 тысячи тонн угля еженедельно только для поддержания федеральных пароходов в рабочем состоянии. Вплоть до падения Нового Орлеана угольщикам эскадр приходилось направляться к одному из двух угольных депо северян — Пенсаколле или Порт Роялу, чтобы пополнить свои запасы топлива. Часто оказывалось, что имевшиеся в депо запасы невелики, и угольщики подолгу простаивали в портах в ожидании подвоза. Но, с другой стороны, само присутствие военных федеральных кораблей ввиду побережья вынуждало конфедератов держать в основных портах сильные гарнизоны, что значительно ослабляло их полевые армии.

Создание и расширение блокирующего флота стало еще одной проблемой. В течение первых двух лет большинство кораблей федеральных эскадр было устаревшим, старые суда не выдерживали тягот патрульной службы. Так, мореходные качества многих судов были снижены установкой тяжелых орудий, на которые их корпуса рассчитаны не были. Поломки же двигателей происходили столь часто, что, по крайней мере, третья часть пароходов постоянно пребывала в состоянии неподвижности. Эта проблема была столь серьезной, что флаг-офицер Сэмюэль П. Ли, сменивший коммодора Голдсборо, главу Североатлантической эскадры, после провала кампании на полуострове, приказал капитану Лэдлоу Кейзу, командиру блокирующих сил в районе Уилмингтона, «не высылать по ночам на патрулирование более одного малого судна за раз».

Уиллес был до крайности разочарован малой эффективностью начальных блокадных операций, что толкнуло его на ряд непродуманных шагов, направленных на достижение быстрых результатов. В конце 1861 года он одобрил проект по затоплению нескольких наполненных камнями китобойных судов в Чарльстонской бухте, чтобы перекрыть основной канал, ведущий в гавань. Эта идея была осуществлена, но вскоре оказалось, что она бесполезна: мощное течение Чарльстонской гавани быстро проделало новые ходы и каналы, которыми с успехом пользовались нарушители блокады.

Затопление «каменного флота» едва не привело к далеко идущим международным последствиям. Министр иностранных дел Великобритании лорд Джон Рассел заявил, что подобные действия северян нарушают общепринятые соглашения по проведению блокады, угрожают безопасности коммерции и навигации и демонстрируют намерения Севера «устроить заговор против наций, ведущих морскую торговлю». Однако, несмотря на протесты англичан, федералы продолжали свою операцию и затопили в различных гаванях Юга 78 набитых камнями судов.

В конце 1862 года для усиления блокирующих эскадр Уиллес пошел на другую важную меру: восстановление Внутренней эскадры, распущенной в августе 1861 года. Командиром возрожденного соединения был назначен контр-адмирал Уилкс, и в течение последующих двух лет количество подчиненных ему кораблей постоянно увеличивалось. Первой мерой, предпринятой Уилксом, была организация патрульных станций примерно в 50 милях от Уилмингтона и Чарльстона для перехвата дерзких нарушителей, направлявшихся в (или из) Британские Бермуды и Вест-Индию. Затем Уилкс устроил блокадные станции у Кубы, Бермуд и Багамских островов, которые стали местами засад на контрабандистов-южан, избежавших поимки у берегов США. Многих нарушителей поймать Уилксу все же не удалось, хотя его эскадра и создала для них дополнительные трудности.

План, разработанный блокадной комиссией Дю Понта, не только определил организацию блокирующих эскадр, но и рекомендовал целый ряд мероприятий по установлению блокады. Наиболее важными из них был и: захват ключевых пунктов на побережье и использование их в качестве передовых баз. Как писал сам Дю Понт, чтобы убедить Линкольна в необходимости таких операций, ему «непрестанно твердили, что зимой блокадные эскадры не могут находиться в море, если не будет угольных депо и т.д.».

Первой из прибрежных баз, намеченных для захвата, была бухта Гаттерас в Северной Каролине. Она казалась идеальным местом для этой цели и к тому же располагалась неподалеку от крупных портов Конфедерации — Уилмингтона и Бофора (только в июле 1861 года через них прошло более 100 нарушителей блокады). 26 августа того же года северяне совершили первую в гражданской войне высадку морского десанта.

В этот день Североатлантическая эскадра флаг-офицера Сайлоса X. Стрингхема приблизилась к фортам Кларк и Гаттерас, защищавшим вход в бухту, и огнем бортовой артиллерии быстро подавила их сопротивление. Затем под прикрытием кораблей на берег высадились 900 федеральных солдат, которым оставалось только принять капитуляцию побежденных крепостей. Но, несмотря на успех операции, бухта Гаттерас так и не была использована в качестве якорной стоянки, и победа Стрингхема оказалась, в общем, бесплодной.

В качестве следующего объекта атаки был избран Порт Роял — глубоководный пролив между двумя крупными портами — Саванной и Чарльстоном. Густавус Фокс, заместитель морского секретаря, первым обратил внимание на важность Порт Рояла, отметив, что если бы федеральному флоту удалось заблокировать устья рек Бофор и Броуд, то этот пролив был бы закрыт, поскольку конфедераты не смогли бы действовать на суше из-за глубоких и непролазных болот. Идея настолько увлекла Фокса, что он вскоре сумел убедить в необходимости ее осуществления буквально всех, включая своего шефа Уиллеса и флаг-офицера Дю Понта, недавно назначенного командиром Южно-атлантической эскадры.

Правда, осуществление операции было сопряжено с определенными трудностями. В отличие от бухты Гаттерас, вход в пролив Порт Роял оборонялся двумя мощными фортами — Борегар и Уокер. Чтобы провести их бомбардировку с последующим десантированием, Уиллес приказал построить 25 500-тонных паровых канонерок, каждая из которых была вооружена 5-7 орудиями. Постройка всех судов, учитывая требование момента, была проведена в рекордно короткие сроки — всего за 90 дней, а когда Дю Понт собрал эскадру из 11 больших кораблей, подготовка к экспедиции была закончена. Вместе оба соединения двинулись в Хемптон Роудс, где к ним присоединился караван транспортов, на борту которых разместились 13 тысяч солдат бригадного генерала Томаса Шермана (не путать с Уильямом Т. Шерманом).

28 октября 1861 года федеральная армада отплыла на юг, но по дороге на нее внезапно обрушился ураган. В результате был потерян двухколесный пароход «Говернор» и три грузовых судна, а остальные корабли были повреждены. Тем не менее 4 ноября флот северян достиг места назначения и 7-го начал запланированную атаку.

В 8 часов утра 46-пушечный флагманский корабль Дю Понта «Уэбеш» во главе 28 судов, построенных в две равные колонны, двинулся по каналу, проходившему как раз между фортами Уокер и Борегар. Навстречу им вышло небольшое сторожевое соединение конфедератов, состоявшее из переделанного речного парохода и двух канонерских лодок. Но, увидев, с какими мощными силами им приходится иметь дело, они «выплюнули» несколько снарядов и поспешно убрались восвояси. По плану Дю Понта федеральные корабли должны были, маневрируя, двигаться вдоль слабого северного фаса форта Уокер туда и обратно, забрасывая его снарядами.

Однако обычная для любого сражения неразбериха не позволила северянам осуществить этот замысел. Четкий боевой порядок обеих колонн был вскоре сломан, и капитанам кораблей пришлось действовать по своему усмотрению. Тем не менее, несмотря на беспорядок и меткий ответный огонь южан, пятикратное превосходство федералов в артиллерии сделало свое дело. В 10 часов утра мятежники эвакуировали форт Уокер, а через полтора часа был оставлен и форт Борегар. Это позволило транспортной флотилии войти в пролив, и генерал Томас Шерман занял обе крепости, не потеряв при этом ни одного человека.

Победа у Порт Рояла подняла боевой дух северян, сильно приунывших после Бул-Рана, а авторитет Дю Понта и вовсе взлетел на небывалую высоту. На какое-то время он стал национальным героем Севера, и Уиллес, отдавая ему должное, заявил, что захват Порт Рояла «отобрал у мятежников жизненно важные позиции».

Падение Порт Рояла воодушевило и Линкольна, который в мечтах принялся строить планы один смелее другого. В их числе был и план по захвату Чарльстона — главной базы нарушителей блокады. После поединка «Мерримака» и «Монитора» президент и морской секретарь без всяких на то оснований уверились в несокрушимости броненосцев и решили использовать для захвата мятежного гнезда корабли именно этого класса. Уиллес настолько проникся этой мыслью, что [504] заключил с различными предприятиями множество контрактов на постройку мониторов, а его заместитель Фокс потребовал от Дю Понта провести фронтальную атаку форта Самтер силами броненосной флотилии. Однако, хотя командующий Южно-атлантической эскадры считал Фокса умным и храбрым человеком, он пришел к выводу, что тот был одержим мониторами так же, как администрация Линкольна были одержима идеей Чарльстонской операции.

Дю Понт был уверен, что прямая атака на Чарльстон захлебнется, хотя и он горел желанием захватить этот город. Чарльстон, и особенно форт Самтер, имели огромное моральное значение как своего рода символы мятежа, не говоря уже о том, что такая операция заделала бы огромную брешь в блокадной «ограде». Из 14 федеральных морских станций, находившихся в Южной Атлантике, 13 действовали достаточно успешно, но все усилия Дю Понта прекратить дерзкие прорывы нарушителей из Чарльстона заканчивались фиаско. В марте 1862 года он направил знаменитый «Монитор» под началом лейтенанта Уордена для нападения на форт Мак Аллистер, охранявший устье Огиши-Ривер к югу от Саванны. Уорден предпринял несколько атак, но так и не смог нанести врагу существенного урона. Это окончательно убедило Дю Понта в том, что боевые качества «Монитора» были завышены. Он доложил Фоксу, что броненосцу не хватает «разрушительной силы против крепостей».

Однако Фокс, охваченный пылом истового аболюциониста, ничего не желал слушать. Подобно Катону-старшему, твердившему, что Карфаген должен быть разрушен, он заявил, что «падение Чарльстона — это падение царства Сатаны». У Фокса был про запас еще один «важный» мотив. «Я должен исполнить двойной долг, — сказал он Дю Понту. — Первый заключается в том, чтобы побить наших южных друзей; второй — в том, чтобы «побить» армию». Подобное местничество пришлось не по вкусу командиру эскадры: как и всякий разумный флотский офицер, он предпочитал сотрудничать, а не враждовать с сухопутными войсками. В своем ответном письма Уиллесу Дю Понт подчеркнул, что войска необходимы: хотя мониторы и неуязвимы, у них нет «соответствующих наступательных качеств».

Но его снова никто не захотел слушать, и под тройным давлением со стороны президента, Уиллеса и Фокса командир эскадры был вынужден сдаться. «Наступив на горло собственной песне», он направил против форта Самтер 7 мониторов и канонерскую лодку.

Атака началась в 2.30 ночи 7 апреля 1863 года. Мониторы Дю Понта, построенные в три колонны, подошли к батареям врага на дистанцию прямого выстрела и открыли огонь. Южане не замедлили им ответить, и в течение двух часов между ними и федеральными моряками продолжалась ожесточенная дуэль. За это время северяне выпустили 139 боевых снарядов, получив в ответ 411 попаданий. 50 матросов были убиты, вдвое больше — ранены. 5 мониторов получили слишком серьезные повреждения, чтобы продолжать бой. После этого Дю Понту оставалось только удалиться несолоно хлебавши, хотя внутренне он, вероятно, был доволен: все произошло именно так, как он предсказывал. «Эти мониторы — просто жалкие неудачники там, где дело касается фортов», — сказал он генералу Хантеру. Непосредственные оппоненты Дю Понта, отражавшие нападение на Чарльстон, полностью с ним согласились. «Их мониторы — это большой обман, — сказал генерал Борегар, — и страшны в воображении, а не в реальности».

Поражение у Чарльстона, в общем, ничтожное по своим стратегическим результатам, имело серьезные политические последствия. Северяне потерпели его сразу после разгрома у Фредериксберга, отчего их боевой дух упал еще ниже, в то время как боевой дух конфедератов повысился. Кроме того, неудача у Чарльстона наглядно продемонстрировала, что Линкольн, выполнявший в этот период обязанности верховного главнокомандующего, не справляется с руководством стратегическими операциями. Все поняли, что настало время назначить на этот пост профессионального военного.

Еще одним важным результатом Чарльстонской авантюры было обострение отношений внутри военно-морского ведомства. Дю Понт, с мнением которого не захотели считаться, подал прошение об отставке — шаг, который характеризует его как настоящего офицера — и Линкольну пришлось лично его уговаривать. Когда на следующий день после подачи адмиралом официального рапорта президент появился в департаменте военно-морского флота, то выглядел, по словам репортера, как «человек, утративший разум». Однако Фокс и Уиллес, в отличие от Линкольна, во всем обвинили Дю Понта, утверждая, что он «относится к мониторам с предубеждением и припишет поражение им, хотя очевидно, что у него самого нет вкуса к жестокому ближнему бою».

Уиллес пошел затем еще дальше и озвучил это несправедливое утверждение через северную прессу. Дю Понт прореагировал на это незамедлительно. В ответ он потребовал опубликовать свою переписку с Уиллесом и Фоксом накануне операции, но такое вполне разумное пожелание вызвало у морского секретаря вспышку гнева. Сначала до Дю Понта дошла неофициальная информация о том, что его могут «принести в жертву», а затем Уиллес известил его письмом о смещении с поста в связи с «противодействием повторной атаке на Чарльстон». Таким образом, адмирал Дю Понт стал жертвой своего собственного профессионализма, но его принципиальность не пропала даром. Сменивший его контр-адмирал Джон Дальгрен пошел по стопам своего предшественника и упорно противостоял давлению Вашингтона, стремившегося во что бы то ни стало захватить Чарльстон силами флота.

Среди прерывателей блокады выделялась группа быстроходных паровых судов, построенных в Англии по специальным проектам. Для меньшей заметности в море они имели низкий борт, невысокие мачты, минимум рангоута. Эти суда обладали малой осадкой, позволявшей им плавать возле самого берега. Окраска была светло-серого цвета. В качестве топлива использовался уэльский уголь, дающий мало дыма. Более половины внутреннего пространства корпуса занимали грузовые трюмы.

В последующие десятилетия суда — прерыватели блокады строили в разных странах. Наиболее широко их использовали немцы в период Первой мировой войны.

Вплоть до 1864 года установление эффективной блокады сталкивалось с почти непреодолимыми трудностями, что лишний раз показала атака Дю Понта на форт Самтер. На протяжении первых трех лет войны флотилии быстроходных прерывателей блокады, сновавших между Вест-Индией и атлантическими портами, в изобилии поставляли конфедератам оружие, снаряжение, потребительские товары и предметы роскоши из Европы. Блокадные эскадры лишь затрудняли их «чартерные рейсы», но не могли совсем с ними покончить, и не менее 80% контрабандистов благополучно добирались до портов Конфедерации.

Несколько более заметными были успехи северян в борьбе экспорта южных товаров в Европу. И хотя с 1861 по 1864 год более 90% погруженного на суда южного хлопка достигло-таки места своего назначения, уже к 1862 году хлопковая торговля сильно сократилась. Результаты этого сокращения сказались не только в экономической, но и в политической сфере. Престиж Конфедерации в Европе был сильно подорван, и после Геттисберга потенциальные союзники в Старом Свете лишь окончательно в ней разуверились.

Однако поначалу ни президент Конфедерации Джефферсон Девис, ни его военно-морской секретарь Меллори не испытывали особого беспокойства по поводу блокады, хотя они и знали, какое место она занимает в стратегических планах северян. Подобное отношение к блокаде со стороны Девиса объяснялось в первую очередь его слабой заинтересованностью во флоте и абсолютным доверием, которое он испытывал в этих вопросах по отношению к Меллори. Результатом взглядов президента Конфедерации на морскую войну стало полное отсутствие взаимодействия между армией и флотом южан, которые в ходе войны действовали независимо друг от друга.

Что же касается блокады, то Девис вообще редко жаловался на нее Меллори, а если и жаловался, то только в связи с провалом дипломатических усилий по втягиванию Великобритании в войну на стороне Юга.

Отчасти эти взгляды Девиса оправдывались успешными действиями прерывателей блокады. В первые годы войны они пытались доставлять свои контрабандные товары на Юг прямо с Британских островов, но после захватов нескольких судов федералами этот маршрут был оставлен. Теперь британские грузы завозились сначала на Багамы, где их перегружали уже непосредственно на суда нарушителей. Оттуда контрабандисты направлялись в Уилмингтон, Чарльстон, Мобайл или Новый Орлеан.

Как правило, они без особых помех осуществляли свой последний бросок, проскальзывая под самым носом у блокирующих кораблей. «Блокада порта (Чарльстон — К.М.) столь далека от совершенства, — докладывал в июле 1863 года адмирал Дальгрен, — суда входят и выходят из него с таким малым риском, что и экспорт хлопка, и импорт припасов происходят без каких-либо материальных потерь».

Конфедераты ввозили европейскую контрабанду и через мексиканский порт Матаморос, откуда она доставлялась через Рио-Гранде в Браунсвилль, штат Техас. Однако к 1864 году блокада наконец начала давать свои плоды и даже оказывать некоторое влияние на ход сухопутных боевых операций. Тем не менее Девис, которому постоянно приходилось считаться с сепаратизмом отдельных штатов, отверг идею подчинения всех нарушителей блокады единому военно-морскому командованию. Когда же обстоятельства принудили его пойти на этот шаг, то он оказался запоздалым и уже не мог повлиять на исход войны.

Как следствие, на Юге не было эффективного разделения контрабандного тоннажа на военный и гражданский, и зачастую вместо столь необходимых им винтовок, снарядов и пороха конфедераты получали дамские платья, шелка и шампанское, считавшиеся более выгодным товаром и пользовавшиеся большим спросом. Впрочем, трудности, переживаемые армиями южан в конце войны, вызывались скорее непродуманностью внутренней системы снабжения, нежели федеральной морской блокадой. Так, в 1865 году, когда армия генерала Ли буквально умирала от голода, на провиантских складах Конфедерации портились и гнили 50 миллионов рационов мяса и хлеба.

Решив, что блокада неминуемо лопнет, как мыльный пузырь, Меллори не планировал флотских операций по нападению на федеральные корабли. Значительно больше его беспокоила вероятность высадки сухопутных десантов при поддержке флота северян. Поэтому он в первую очередь занимался защитой гаваней и бухт от возможных нападений и разработал воистину грандиозный план военно-морского строительства. Еще в начале 1861 года Меллори удалось убедить конгресс в необходимости закладки 50 железных кораблей, и парламент Конфедерации принял по этому поводу соответствующее постановление. Однако выполнить замысел секретаря полностью не удалось — ресурсы южан были все же слабоваты и на плаву оказались лишь 22 таких судна. Из них только пять были предназначены для морских походов, а остальным отводилась роль часовых, охраняющих гавани, и патрулей, крейсирующих по рекам.

Впрочем, даже пяти мореходных кораблей оказалось многовато, и в открытых водах Атлантики побывали всего два броненосца — «Арканзас» и «Вирджиния» ( «Мерримак»). Но и они продемонстрировали почти полную непригодность для подобных плаваний, так что о морских сражениях с блокирующим флотом северян мечтать не приходилось. Зато Меллори возлагал определенные надежды на построенные за границей крейсера, которые, как он думал, оттянут часть федеральных эскадр от побережья Конфедерации (речь об этом пойдет ниже).

Несмотря на определенные успехи федеральных блокирующих эскадр, оптимизм Меллори можно считать вполне оправданным. Морская блокада как средство прерывания торговли Конфедерации и Европы оказалась безнадежной затеей. Например, из 2054 попыток нарушителей прорваться в Уилмингтон 1735 оказались успешными. В Мексиканском заливе наблюдалась еще более впечатляющая картина: до взятия адмиралом Фэррегаттом Нового Орлеана сквозь блокаду сумели прорваться 2960 судов, а после падения этого города места назначения достигли не менее ⅔ от указанного количества.

Но, с другой стороны, блокада резко сократила береговую торговлю между штатами и привела к значительным потерям среди торговых кораблей южан. В основном эти потери касались парусных судов, которые, кстати, и составляли основу контрабандистского флота. Северянам удалось захватить 1149 кораблей-нарушителей и лишь 210 из них были пароходами.

Паровые суда вообще играли важную роль в вопросах установления и нарушения блокады, но, как показал опыт войны, их использование в конечном итоге сыграло на руку Югу, а не Северу. Наиболее эффективной частью блокадных операций был захват портов, поскольку ни один из них не был надежно закупорен. Однако блокадная рутина сильно изнашивала паровые двигатели федеральных кораблей, что часто мешало им участвовать в боевых действиях. Таким образом, с точки зрения стратегии, план по блокаде Атлантического побережья Конфедерации скорее оттягивал победное для Севера окончание войны, чем приближал его триумф.

Однако с точки зрения большой политики, морская блокада полностью себя оправдала. Доказав, что они держат под контролем все территориальные воды Соединенных Штатов, северяне в значительной степени воспрепятствовали вмешательству Великобритании и Франции во внутриамериканские дела. Заявление же Ричмонда о независимости и суверенитете Юга не могло приниматься всерьез.

Мудрость западноевропейских политиков, отказавшихся от участия в американской междоусобице, стала особенно очевидной в 1864 году, когда заработал план нового главнокомандующего Союза Улисса Гранта, Одним из первых стратегических успехов этого плана была победа в заливе Мобайл, одержанная эскадрой Мексиканского залива под командованием Девида Фэррегатта.

Этот офицер уже давно хотел овладеть заливом Мобайл, но все его попытки убедить военно-морское командование в необходимости такой операции, не имели успеха. Лишь в середине 1864 года, когда Фэррегатт выдвинул еще один аргумент, заключавшийся в том, что атака на Мобайл окажет войскам Шермана существенную поддержку, связав силы конфедератов в Алабаме, Уиллес дал добро на план адмирала.

К тому времени южане успели хорошо укрепить залив. Был только один пролив, по которому федеральные корабли могли прорваться к Мобайлу. С востока его закрывал расположенный на оконечности полуострова каменный форт Мор ган, вооружение которого составляли 45 мощных орудий. Мелководная часть пролива накрывалась огнем пушек форта Пауэлл, заложенного на северо-западе, а средняя часть защищалась офортом Гейнс, возведенным на острове Долфин. Кроме того, почти весь глубоководный канал был покрыт донными минами, которые образовали настоящее минное поле, не доходившее всего 150 метров до берега полуострова.

Однако даже столь тщательно продуманная оборона показалась президенту Девису недостаточной и он выделил на прикрытие Мобайла эскадру во главе с бывшим командиром «Мерримака» контр-адмиралом Франклином Буканоном. В ее состав входили недавно построенный тихоходный и неповоротливый броненосец «Теннесси», вооружение которого состояло из двух 7-дюймовьгх вертлюжных пушек на носу и корме, двух нарезных орудий по бортам калибра 6,4 дюйма. В качестве поддержки «Теннесси» были приданы три легкие паровые канонерки «Сельма», «Гейнc» и «Морган».

Силы, которыми располагал Фэррегатт, были не менее внушительны. Они состояли из мониторов «Манхэттен», «Чикасоу» и «Виннебаго» и большого количества деревянных кораблей. Для осуществления десантной операции предназначалась погруженная на транспорты пехотная дивизия генерала Гордона Грейнджера.

Основной сложностью в предстоящей атаке Фэррегатт считал преодоление огня вражеских фортов и победу над флотилией конфедератов. Мины, о которых адмирал-северянин был хорошо осведомлен, не казались ему серьезным препятствием: он полагал эти «приспособления» достаточно безобидными из-за их грубой конструкции и глубины канала. Поэтому план Фэррегатта был ориентирован в первую очередь на подавление огня вражеской артиллерии, осуществить которое должны были мониторы, выдвигавшиеся вперед и вправо от остальных кораблей эскадры. Пока они будут вести огонь по укреплениям южан, кильватерная колонна паровых фрегатов прорывалась через пролив, а затем под прикрытием тех же мониторов вступала в бой с «Текумсе». Вдобавок за день до атаки Грейнджер десантировал свою дивизию на остров Долфин, угрожая форту Гейне фланговой атакой.

Наконец, 5 августа 1864 года в 7 часов утра все было готово к проведению операции. Фэррегатт распределил свои деревянные корабли по парам, а сам велел привязать себя на топе мачты флагманского корабля «Хартфорд», чтобы лучше видеть сражение. Увидев своего адмирала в столь необычном положении, один матрос со смехом воскликнул: «Смотрите, старикан болтается там, как флаг!» — «Болван! — ответил ему вахтенный офицер. — Он и есть наш флаг».

Маль К.М. Гражданская война в США (1861-1865): Развитие военного искусства и военной техники.

Часть 2

Категория: ВМС | Добавил: fyls77 (28.02.2021)

Просмотров: 99 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

avatar


Copyright MyCorp © 2021

Рейтинг Военных Ресурсов